— Господин, прошу вас, это ошибка… — её голос задрожал, она сделала шаг вперёд, словно пытаясь оправдаться, найти хоть одно слово, которое спасёт её.

Но он оборвал её резким движением руки, как будто слова, которые она только что сказала, были для него оскорблением.

— Я сказал: пошла вон, — его голос стал громче, резче, как щелчок хлыста.

Лейла вздрогнула. Она знала, что больше не может говорить. Её лицо исказилось, как у актрисы, которая вдруг поняла, что зритель раскусил её ложь. Страх и гнев боролись на её лице, но она не смела ослушаться.

Она молча повернулась. Её движения были резкими, словно она пыталась сохранить остатки гордости, но я видела, как её плечи опускались с каждым шагом, как будто тяжесть происходящего давила на неё. Она старалась держать голову высоко, но её спина всё равно прогибалась под этим грузом.

Я смотрела, как она уходит, и не могла отвести взгляд. Лейла. Всегда уверенная, всегда опасная, всегда холодная и расчётливая, теперь напоминала мне сломанную куклу, которую выбросили на пыльный пол.

Но страх, который я видела в её глазах, был не утешением для меня, а напоминанием. Напоминанием о том, что в этом дворце каждый из нас может оказаться на её месте. Когда её фигура скрылась за аркой, я почувствовала, как напряжение внутри меня достигло предела. Моё сердце билось так громко, что я боялась, что он тоже его слышит.

Шейх повернул голову ко мне. Его взгляд, как лезвие, пронзил меня насквозь. Я не могла понять, что он видит, что он ищет, но этот взгляд был слишком тяжёлым, слишком глубоким, чтобы выдержать его долго.

"Скажи что-нибудь. Сделай что-нибудь. Кричи, гневайся, вини меня — но не молчи."

Но он молчал. Его глаза оставались холодными, почти пустыми, как замёрзшая поверхность реки, под которой бушует вода.

Я стояла перед ним, сжимая руки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Я чувствовала, как кровь приливает к моим щекам, как дыхание становится рваным, но я не могла отвести взгляд. Его молчание убивало меня.

"Этот взгляд… этот взгляд слишком невыносимый."

Он не был яростным, не был обвиняющим. Но он был таким глубоким, что мне казалось, он смотрит прямо в мою душу, пытаясь найти там что-то, чего даже я сама не знала.

Его лицо оставалось неподвижным, словно застывшая картина. Но в глазах было что-то новое. Что-то тяжёлое, неразгаданное, что я не могла понять. Гнев ли это? Сожаление? Сомнение? Или что-то ещё, что я не могла даже представить?

Я не выдержала и опустила глаза, чувствуя, как внутри меня растёт желание исчезнуть. Молчание тянулось и теперь трясло уже меня.

Он не сказал ни слова. Не сделал ни одного лишнего движения. И когда я снова подняла голову, он отвернулся.

Молча, спокойно он начал уходить, а я осталась стоять на месте, чувствуя, как земля под моими ногами становится зыбкой.

"Он ничего не сказал. Ни одного слова. Это было хуже любого приговора."

Его фигура исчезала вдали, и я могла только смотреть ему вслед. Ветер поднял пыль с земли, закружил её у моих ног, но я не могла сдвинуться. Моё тело словно закостенело от напряжения.

"Что это значит? Верит ли он мне? Или я только что подписала свой смертный приговор?"

Но ответов не было. Только холодный ветер, заполняющий пустоту двора.

Я стояла неподвижно, как будто земля подо мной превратилась в зыбучий песок. Двор опустел, но его тишина только усилила гул в моей голове. Шейх ушёл. Лейла ушла. А я осталась одна — со своим страхом, со своей неуверенностью, с тяжестью, которая давила на плечи, словно целый мир вдруг обрушился мне на спину.

Мои ноги дрожали, как если бы из них вытянули всю силу, и я поняла, что не могу больше стоять. Сделав шаг назад, я нащупала край фонтана и медленно опустилась на холодный камень. Вода лениво плескалась где-то позади, её шёпот сливался с моим рваным дыханием. Я старалась успокоиться, но каждое движение, каждое слово, молчание шейха снова и снова всплывало в моей памяти, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме.

"Он ничего не сказал. Ни одного слова."

Эта мысль разъедала меня изнутри. Я добилась того, что он посмотрел правде в глаза, но его молчание… Его молчание стало ещё одной ловушкой, из которой я не могла выбраться. Это было хуже, чем если бы он разразился гневом, закричал на меня, обвинил меня в очередной лжи. Потому что его молчание не дало мне ничего. Ни прощения, ни осуждения. Только пустоту.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы ещё дрожали, ногти оставили полукруглые кровавые отметины на ладонях. Казалось, даже кровь перестала течь по венам. Мне было трудно дышать, словно весь воздух вокруг стал вязким, как смола.

Подняв глаза, я увидела, как небо над дворцом начинает темнеть. Грозовые тучи собирались на горизонте, медленно, угрожающе. Ещё несколько минут назад солнце ярко освещало этот пустой двор, а теперь его свет исчез, оставив после себя мрачный полумрак. Казалось, сама природа знала, что что-то надвигается, что что-то неизбежное уже маячит на пороге.

Ветер усилился, поднял с земли пыль, и её мелкие частицы закружились вокруг меня, касаясь моих щёк. Холодный порыв тронул мои волосы, обнажил шею. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Шторм приближался. Я могла слышать его вдалеке, в тихом гуле, едва заметном, но всё же реальном.

"Ураган приближается."

Мои губы сами шептали эти слова, будто я не просто думала о них, а говорила с чем-то, что ждало меня за пределами этого двора. Внутри меня всё сжалось в комок, как перед падением в бездну.

"Я чувствую это. И я не знаю, переживу ли я его."

Я опустила голову и закрыла глаза. Ветер продолжал трепать мои волосы, а сердце билось, как барабан, отбивая тревожный ритм. Я сидела там, на холодном камне и боялась пошевелиться. Ожидание казни намного страшнее самой казни. У меня остался только пепел надежды.

Глава 16

Она думает, что сможет выкрутиться. Думает, что её улыбка и сладкий голос спасут её. Но сегодня она ошиблась.

— Лейла, — начал я медленно, холодно. — Ты молчишь. Какого черта происходит? М? Я хочу услышать, что ты скажешь мне теперь!

Она