Глаза королевы наполнились слезами, а Глейза вытерла её слёзы своим платком. Фрейлины и Ильсора ушли вместе с королевой, а я принялся изучать наше пристанище, пока такая возможность есть.

И думал о разном. Аж сердце щемило.

— Интересно, где тётка Лигна, — задумчиво сказала Глейза. — Не пришла…

— Варианты такие, — Лэрик демонстративно посчитал на пальцах. — Вот первый: её держат взаперти, второй: у неё сил нет, например, сердце болит от всего кошмара… третий: она просто в глаза матери смотреть не сможет…

— Я бы не смогла, — кивнула Глейза.

— Тебе помочь? — спросил меня Рошер.

Интересно, подумал я, чем ты можешь помочь, дружище… ты даже более беззащитен, чем августейшие… Но вслух я это не сказал. Кивнул ему только.

Я отцепил от комка одну свечку и нарисовал защитную розу на двери большого круглого зала, где мы сидели и откуда через арки можно было попасть в сад и на пляж, а ещё — в личные апартаменты. Потом прошёлся по кругу и на всех арках нарисовал розочки для защиты от вторжений и звёзды от подслушивания. Потом разрезал ладонь, прошёлся ещё раз и все их кровью обвёл — они зажигались наилучшим образом.

Получилось такое своеобразное кольцо из защиты — и когда я зажёг последнюю звёздочку, как-то очень ощутимо спало напряжение. Даже Глейза выдохнула.

— Слушай, — сказал Лэрик восхищённо, — у тебя здорово выходит! Прямо кажется, что дышится легче…

— Относительно, — сказал я рассеянно. — Вы, кстати, заметили, что здесь зеркал нет? Вообще?

— У мамы в покоях и у нас с малюткой должны быть, — сказала Глейза. — Но вообще показательно…

— Здесь зеркало! — окликнул Рошер из соседнего помещения, солнечной гостиной. — Большое!

Я туда немедленно перешёл, а августейшие — за мной.

— Для демонов зеркало, да? — спросил Лэрик.

Я потрогал раму в бронзовых лозах, листьях и гроздьях ягод — рама как рама. А стекло трогать не хочется. Вообще не хочется.

— Оно открытое, — сказал я. — Но не как в Лиловом Чертоге… в другое какое-то место.

Глейза протянула руку, но я её остановил.

— Леди Глейза, пробует специалист!

Чуть улыбнулись — уже хорошо. А я сделал над собой усилие — тронул стекло кончиками пальцев. Оказалось не настолько противно, как в спальне Лэрика, например, но…

— Такое чувство, что в могилу ведёт, — сказал я. — В какую-то тесную темноту, с землёй, с червяками…

— Фу, — сказала Глейза. — Странно, да?

— Порчу наносить, наверное? — предположил Рошер.

Я подумал, что ведь запросто же. Ладно, будет вам порча! Царапина на ладони уже закрылась, я надрезал ещё немножко — и прямо во всё зеркало жирно нарисовал защиту от взглядов и вторжений. И ещё для верности воском обвёл.

Было такое ощущение, что с той стороны восприняли как-то нерадостно. Но ничего не сказали.

А Рошер вдруг спохватился:

— Ребята, а почему мы не можем связаться с нашим посольством? У нас же представительство в их столице!

Глейза только взглянула устало. Но Лэрик всё помнил и у него, кажется, были силы объяснять.

— Ты видел на перроне нашего консула? — сказал он мрачно. — Между прочим, наши должны встречать по протоколу. И?

— Ничего себе, — я вдруг осознал масштаб бедствия.

— Вот да! — рыкнул Лэрик. — Никаких дипломатов, приёмов, политесов, ничего такого нормального! Вообще не факт, прямо не факт, что он жив, мессир Лойган! А если жив — что в тюрьме не сидит или где-нибудь там! Между прочим, нашей личной охраны я тоже не наблюдаю поблизости — куда это она делась? Из моторов выходили, остались во дворе — и с концами.

— А я подумала… — Глейза прислонилась плечом к Рошеру, чтобы он уж совсем не унывал, но у Рошера, по-моему, любовь и оценка обстановки не были связаны в голове вообще никак. — Так вот, я подумала, что ведь, наверное, как минимум ведьмаки были в нашем консульстве.

— Или целые некроманты, — кивнул Лэрик. — А как иначе.

— Значит, не в тюрьме, — сказала Глейза. — Значит, мёртвые. Рэнг начал войну. И не с Прибережьем, а со Святой Землёй. Что мы ему сделаем? Войска пошлём? Через горы? Через Приморье?

— Кранты, — подытожил Лэрик.

Вот в этот-то момент мы и услышали шаги в круглом зале, где фонтан.

Выскочили туда — а там этот чёрный-лохматый.

Некромант в штатском.

Улыбнулся и поклонился, как подобает, нормальным светским поклоном:

— Ваши прекраснейшие высочества! Мессир Рошер! Мессир Валиен! Дингр из дома Тумана, целиком к вашим услугам. Мне представляется, что вам необходим компетентный собеседник, не так ли?

Глава 10

Дар у него лежал спокойненько. Он и не психовал, этот Дингр, и не боялся, и не бесился. Ему, мне кажется, было интересно.

А ещё мне показалось, что он непрочь погреться благодатью — но это не наверняка. Какая-то тайная мысль у него была или тайная страсть, насчёт августейших. Не особенно мне понятная, глубоко запрятанная.

И мне он улыбнулся, как потерянный родственник.

Лэрик сделал шаг вперёд, а я так повернулся, чтобы в случае чего этому Дингру Даром влепить, но Лэрика не задеть. А Дингр, похоже, догадался и разулыбался совсем уж размотано. Такой весь милый господинчик, сюси-масюси…

А Лэрик спросил:

— Мы что, в состоянии войны с Заозерьем? Или что?

Дингр как бы даже ужаснулся — нет, конечно, но обозначил ужас:

— Что вы, ваше высочество! Упаси небеса.

Лэрик отшвырнул чёлку со лба.

— Где наш консул? Какого демона тут творится вообще? Если мы не воюем, мне нужен консул и доступ к телеграфу. Я хочу отправить телеграмму отцу. Немедленно.

В такие моменты Лэрик будто в следующий класс переходил — мгновенно собирался и казался старше самого себя. И серьёзнее.

Дингр поклонился, средневековый политес чинил просто.

— Ваше прекраснейшее высочество… С мессиром Лойганом вышло недоразумение у нашей контрразведки, но всё несомненно разрешится в ближайшие часы. Пока можете обращаться ко мне, я представляю Святую Землю здесь. И вашему августейшему батюшке я, само собой, уже отправил телеграмму. И получил весточку от клира.

— Ух ты, — равнодушно удивилась Глейза. Не знаю, как это выражение ещё обозвать. — От клира. Не может быть.

— Я вас уверяю, никто ни в коем случае не причинит вам никаких неудобств, мессиры и леди, — сказал Дингр. — Правительство Святой Земли в курсе всего происходящего. Его высочество Рэнг был несколько… — и руками так «ну ах!» — … несколько бестактен был… Но это потому что ситуация крайне сложная и международное положение крайне сложное. Заозерье на грани войны с Прибережьем, в море и на границе провокации… а ваш