Я достал телефон. Нашёл в журнале вызовов номер, которым пользовался ровно три раза за всё время знакомства, и нажал вызов.

Три гудка. Четыре. На пятом трубку сняли.

— Алло? — голос Денисова звучал так, будто его разбудили посреди сна, хотя обеденное время уже прошло.

— Денисов, это Покровский. Я только что отправил к тебе десяток пациентов. Случаи разные, от гнойного отита до респираторной. Принимай.

На том конце повисла тишина. Я слышал, как в трубке кто-то дышит. Что-то упало, судя по звуку, пластиковый стаканчик, и Денисов выдохнул с надсадным присвистом, от которого динамик захрипел.

— Сколько⁈ Михаил Алексеевич, вы издеваетесь? У меня же нет никого, девочки-ассистентки только когти красить умеют! А если там патология Ядра? У меня же из диагностики один «Резонанс-В», он половину каналов даже не видит! — быстро выпалил он.

Саня на переднем сиденье обернулся и посмотрел на меня с выражением сочувственного любопытства. Я отвёл телефон от уха, чтобы Денисов не услышал шум мотора, и снова прижал.

— Справишься, — сказал я. — Ты врач или менеджер по смузи? Включай голову, действуй по протоколу. Если сомневаешься, коли поддерживающее и назначай повторный приём у меня на завтра. И не подведи, Денисов. Этим людям некуда больше идти.

— Но Михаил Алексе…

Я нажал отбой, убрал телефон в карман и откинулся на спинку сиденья.

Денисов справится. Он был неплохим врачом, просто привык работать в тепличных условиях, где пациенты приходили чистые, с документами и с лёгкими жалобами. Мои его встряхнут, и это пойдёт ему на пользу. А если не справится, завтра я приму тех, кого он не вытянул, и всё равно вылечу.

Но сначала купол.

Такси свернуло на Литейный, и водитель затормозил у огромного стеклянного фасада, в котором отражались облака и верхушки деревьев. Золотые буквы «ФамВет-Снаб» тянулись вдоль всего второго этажа, и в каждой букве горела подсветка.

Я расплатился с водителем. Мы вошли.

Внутри было прохладно и тихо. Ряды стеллажей уходили вглубь зала, мимо секции ошейников, мимо витрин с аксессуарами, полки с книгами, одна из которых называлась «Эмоциональный интеллект вашего пета: 30 дней к гармонии» и на обложке которой улыбалась женщина, обнимающая грифона.

Саня присвистнул и потянулся к корзине с жевательными костями для бойцовых пород.

— Руки, — сказал я, не оборачиваясь.

Саня убрал руку и засунул её в карман.

Я вёл его сквозь торговый зал, мимо рядов с мелочёвкой, к дальней стене, где за стеклянной перегородкой начиналась секция специализированного оборудования.

Секция тяжёлого оборудования выглядела иначе. Бетонный пол, металлические стеллажи, холодный свет ламп. На полках стояли стационарные вольеры, инкубаторы, системы фильтрации, и ценники на некоторых из них содержали столько нулей, что Саня перестал присвистывать и начал молча открывать и закрывать рот.

Я прошёл вдоль первого стеллажа, мимо стандартных куполов третьего и четвёртого класса, мимо огнестойких инкубаторов для саламандровых пород, и нашёл то, что искал, на третьей полке снизу, в самом конце.

Кварцевый купол пятого класса. Полусферическая капсула из молочно-белого кварцевого стекла, диаметром около восьмидесяти сантиметров, с автономным блоком фильтрации эфира, встроенным в основание.

Внутри купола тускло мерцала сетка эфирных каналов, вплавленных в толщу стекла, и от одного взгляда на их конфигурацию я понял, что купол справится: инфракрасный эфир шестого уровня будет рассеиваться по кварцевой матрице и выходить через фильтр уже нейтральным.

Другие петы в стационаре не пострадают. Температурный цикл скорлупы купол тоже поддержит, там был термостат с шагом в полградуса.

Я потянулся к ценнику.

Двести восемьдесят тысяч. Дорого, но подъёмно. После гонорара от Мордвинова и прошлых приёмов на счету клиники было около четырёхсот, и я уже мысленно вычитал эту сумму из бюджета, когда Саня дёрнул меня за рукав.

— Мих. Смотри.

Саня ткнул пальцем вниз, под ценник, туда, где на металлическом ребре полки была привинчена красная табличка с белыми буквами.

«ПРОДАЖА ТОЛЬКО ПРИ НАЛИЧИИ КОРПОРАТИВНОЙ ЛИЦЕНЗИИ А-КЛАССА»

Я прочитал. Перечитал. И тихо, сквозь зубы, выругался так, что Саня покосился на меня и отступил на полшага.

Корпоративная лицензия А-класса. Высший допуск для работы с оборудованием, которое теоретически могло использоваться для выращивания и тренировки боевых существ четвёртого уровня и выше.

Кварцевый купол пятого класса подходил под эту категорию, потому что в нём можно было содержать и инкубировать детёнышей огненных и драконьих пород, а законодатели справедливо опасались, что частники начнут выращивать в гаражах боевых драконов для подпольных арен.

В прошлой жизни у меня был высший допуск Синдиката. Я открывал такие двери пинком, расписывался в журнале одной закорючкой и забирал любое оборудование, вплоть до хирургических комплексов стоимостью в несколько миллионов. Корпоративная лицензия шла в комплекте с должностью и я ни разу не задумывался о том, что она вообще существует. Она была частью воздуха.

А сейчас я стоял в том же самом магазине, перед тем же оборудованием, и у меня в кармане лежала базовая лицензия индивидуального предпринимателя, выданная районной управой. Я всё время об этом забывал.

— Чёрт, — сказал я вслух, и это было мягчайшее из того, что крутилось в голове.

— Мих, — Саня заглянул мне через плечо. — Это же просто бумажка, может, договоримся? Я могу поговорить с кем надо, у меня есть…

— Нет, — отрезал я. — Здесь не барахолка. Электронная система, в которой каждая единица на учёте. Без лицензии касса не пробьёт чек, а без чека товар не выйдет через рамку на выходе.

Саня почесал затылок и притих.

Мы отошли от стеллажа. Я встал у стены, между огнестойким инкубатором и штабелем пустых транспортных боксов, и начал перебирать варианты. Время шло. Ксюша одна сидела в клинике с драконом, чьё Ядро каждый час выбрасывало всё больше инфракрасного эфира, стационарный воздух нагревался, и леопардёнок за стенкой вольера уже, наверное, начинал беспокоиться от перекрёстного фона.

Этот купол мне нужен был максимум через четыре часа, а уже и того меньше.

— Мих, — Саня переминался с ноги на ногу. — Ну чего делать-то? Поехали на барахолку к Петровичу, может, у него есть что-нибудь старое?

— Саня, не лезь под руку! — я огрызнулся, и голос вышел злее, чем я рассчитывал. Саня дёрнулся, но промолчал. — Какая барахолка, мне нужна герметичная эфирная среда, а не ржавое корыто с дырявым фильтром! Там всё контрафакт, половина куполов на «Помойке» собрана из трёх разных моделей и течёт по швам. Засуну туда дракона, и через час у меня вместо стационара будет кратер.

Саня поднял ладони в примирительном жесте и отступил к стеллажу. Я видел, что обидел его, и мне было за это паршиво, но сейчас на извинения