хренам Москву в соло, забрать всех, кого хочет, включая полный состав Нью Плей Бой, и спокойно свалить? Нет, слишком сложно для того дока, которого я знаю. Слишком ненужно для такой сущности, как Мерлин.

— Логично.

— Ага, а еще тип в серебряной маске настоятельно не рекомендовал мне с ним встречаться. И я вот почему-то склонен доверять существу, способному пробиться в мое подсознание и прочитать его, словно открытую книгу. А раз это лаба именно Мерлина, Ателье Мерлина, то нам здесь делать нечего. Я не понимаю, как док связан с Мерлином, но предпочту выяснить это, сидя на диване в своем отсеке в лабе на Земле. Подальше от Логоса.

— Так какой план? Валим сейчас?

— На втором слое? Где нас первый попавшийся восьминогий глаз грохнет? Нет, спасибо. Давай вернемся в привычную песочницу, с совочками и лопатками, а не в пустыню с километровыми червями и зыбучими песками. Пойдем с ними на задание и там уже ищем вариант свалить.

Этот план казался мне хорошим. Не надежным, не лучшим, не продуманным, а просто хорошим. Свалить, будучи на поверхности, заодно посмотреть на работу Ателье изнутри, чуть лучше узнать своего врага. А я теперь не мог воспринимать компанию братцев-зверят никак иначе.

И ладно бы просто враги. Нет, они враги непобедимые. Вот в буквальном смысле. Они настолько в другой лиге, что я даже не знаю, как в нее попасть.

Поэтому действуем тихо и осторожно. А заодно стараемся выяснить как можно больше информации.

Утро началось необычно, со звона колокольчика. Я спустился вниз и увидел всю компанию за завтраком. Правда, по блюдам он скорее напоминал обед.

— Садись, Рейн, — махнул рукой кролик. — Вместо обеда у нас по плану кровавая резня, так что в следующий раз поесть сможешь только вечером.

— Доброе утро всем. Сегодня идем на задание, получается?

— Ага. Жуй давай.

Доели молча, после чего Себастьян объявил отдых. Сбор назначен на полдень. Остальные разбрелись, и мы с Роджером остались вдвоем за столом. Он пил чай, а я лениво ковырял десерт вилкой.

— Хочешь? — он достал из кармана зеленую полоску, похожую на высушенный лист.

— М-м-м… Это лист свитдрима?

— Он самый, — ухмылялся кролик.

— Ты в курсе, что сладкий у него только сок? Надо стебель сушить.

— Ну, не хочешь, как хочешь…

— Стой, — я чуть через стол не перегнулся. — Дай, пожалуйста. Что ты за него хочешь?

— Ну я даже не знаю. Информацию?

— Спрашивай.

Полоска перекочевала мне в руки, и я с наслаждением откусил от нее кусок. Вкус был горько-сладкий, все же с уклоном в горчинку. Но даже так я продолжал с наслаждением грызть лакомство, запивая его чаем.

— Уже пожалел, что отдал мне тогда свои припасы? — усмехнулся Роджер.

— Угу, — даже не пытался лукавить. — Первые две недели еще ничего были.

— На третью ты начал смешивать несмешиваемое. На четвертую забил.

— Угу. Мог бы и раньше предупредить, что в этом месте каждый день готовят одно и то же. Вкусно, не спорю, но задолбало.

— Проблема не в том, что одно и то же. А в том, что оно точь-в-точь одно и то же. Миньоны работают строго по сценарию, хоть бы раз что-нибудь спалили или недоварили. Нет же, все приторно идеальное, — проворчал кролик, откинувшись в кресле и разглядывая потолок. — Каждый день, день за днем, одно и то же, одно и то же.

— Им бы еще пару десятков рецептов, было бы полегче.

— Делай как остальные. Выбери одно блюдо, которое будешь есть только по праздникам и особым случаям. И одно, которое не будешь есть никогда.

— А последнее зачем?

— Не знаю, все так делают. А потом срываются и несколько дней жрут только его.

— Ты тоже так делаешь?

— Я? Не-ет… Я курю чай, пью стейк и жую суп. Меняю консистенцию, понимаешь? На кухне есть блендер и морозилка, с ними можно много чего придумать.

— А самому приготовить? Мясо пожарить там?

— А ты пробовал?

— Да, миньон-уборщик отобрал и выбросил.

— Вот и у меня тоже, — печально вздохнул кролик. — Хоть траву с корой иди ешь.

— Кстати, у меня вопрос. Зачем вы отправляете бегунков? Вы типа как вампиры? Пока вас не впустишь, не можете войти сами?

— Что? Что за бред? Вампиры спокойно ходят, где хотят. Это ж как надо разозлить Логос, чтобы он такой запрет на целую расу навесил.

— Эм…

Я спросил вообще-то просто для того, чтобы узнать о слабостях Ателье. А в итоге мне говорят, что тут еще и нежить существует. Или он так шутит?

— Вампиры существуют?

— Ну да. Вампиры, оборотни, живые скелеты, зомби, личи, демоны… Нет, насчет демонов не уверен, тут врать не стану.

— Кошкодевочки?

— Есть. Видел пару.

— Эльфийки?

— М-м-м… Не думаю. Нет, эльфийки скорее миф.

— Я гоблинов встречал, должны быть и эльфийки, получается?

— Мелкие такие, на обезьян похожи? Это не гоблины.

— А кто?

— Не гоблины.

— Ладно. Так что насчет бегунков? Зачем они вам?

— Вообще они нужны только когда мы в глубину ныряем. На третий слой и глубже.

— Там есть люди?

— О да. И притом довольно много. Людьми их уже трудно назвать, но они там есть. И вот для глубины отправляем одного, кто проложит маршрут, чтобы остальным не приходилось страдать. Голоса, сам знаешь, — он повертел пальцем у виска. — Здорово кипятят мозги. А маски уже на четвертом слое становятся почти бесполезны. Но мне не нравится сидеть в этой дыре, так что я прокладываю маршруты и наверх. Все в выигрыше, не нужно суетиться, проход в самое сердце врага прямо с заднего двора. Зашли и вышли прямо к ужину. Всем хорошо.

— А ты глубоко спускался?

— До четвертого слоя. Это жопа, Рейн. Первый просто воняет, второй уже не сахар, третий еще можно перетерпеть. С четвертого меня Сиам на горбу вытаскивал. Он иммунен к голосам, говорит, что до шестого доходил. Брешет поди. На пятом уже не выжить. Не таким, как мы.

— Понятно.

— Теперь мой вопрос, — усмехнулся Роджер. — Информацию за лакомство, помнишь. Ты знаешь Мерлина?

На мгновение я растерялся. Я думал, он захочет узнать о причинах моего прогресса или откуда у меня браслет. Что-то такое, о чем они вчера общались с Вжухом. Но вопрос поставил меня в тупик. Я глубоко вдохнул и посмотрел Роджеру прямо в глаза.

Несмотря на его усмешку, на эту расслабленную позу, я чувствовал, что врать не то что бесполезно, врать категорически нельзя. Словно бы от того, скажу я правду или нет, зависит моя жизнь. И я решил не рисковать, а потому ответил чистую правду.

— Нет.

— Вот