вышла прямо из его головы. И рыбина была размером с хорошего карпа. Ко мне же приближалось… что это?

Я не сильно разбирался в рыбе, но почему-то сейчас это показалось мне очень важным. Что же это за вид рыб? Я определённо уже где-то это видел. Только тогда она была… серой. Серое на красном. Помню вкус из глубокого детства, ещё там, в мире, который был до Стены. В моём настоящем доме, откуда сюда попала моя душа и где, возможно, даже осталась моя семья…

Странные мысли.

Как называется этот вид рыбы?

Я был ребёнком и стоял на улице перед высоким серым домом. Мама звала меня домой. Пахло костром. Где-то слышались голоса отдыхающих людей. Тёплый летний день и чувство спокойствия, какое бывает только у детей.

Мне начинало казаться, что я восстановил эту сцену в памяти до мельчайших деталей. Не мог вспомнить только человека в чёрном костюме, чей тёмный силуэт стоял рядом.

Я вгляделся в черноту под шляпой и увидел образ яркой серо-красной рыбы с жёлтыми полосками и узнаваемой формой.

— Да, я килька, — послышалось бульканье, а затем существо бросилось на меня, и я резко проснулся.

С криком подлетел с постели, врезался во что-то твёрдое и едва не выругался, но вовремя вспомнил, что нельзя. Или…

— Уже можно, — послышался голос Странника. Как раз в этот момент в каюте зажёгся свет.

Тия потирала ушибленный лоб. Но мне досталось больше — у неё вокруг черепа был мод ионитов с дополнительным потоком сознания. А иониты любят всё тяжёлое.

— Прости, — вымолвила она.

— Да ничего. Мне такая чушь приснилась, что хочется выпить водки.

— Не рекомендую, — сказал Странник. — Вообще ничего изменяющего сознания лучше сегодня не применять. Да и есть тоже не желательно, может стошнить. А, и запахи…

Пахло рыбой. Причём в той кондиции, в какой лучше с ней ничего общего не иметь и в одном помещении не находиться.

— Это были айфоли? — спросил я.

— Ирреалы, — отрицательно покачал головой Странник. — Их легко отличить, ирреалы ходят сквозь пространство по своим правилам. А айфоли более приземлённое явление, у них в основе лежит альтернативная химия. Только запах ощущается самой душой и чем-то напрямую в мозге. Так что маски не помогут, если что, только терпеть.

Последнее было сказано Коту, который как раз натягивал респиратор. Он, впрочем, предупреждению не внял и закончил дело, но, судя по его лицу, убедился в правоте Странника.

7. Чудеса, которые не следует видеть

— Это не совсем запах, — пояснил он. — Его воспринимает что-то в мозге и воспроизводит. Тебе кажется, что ты чувствуешь запах, но на самом деле никакого запаха нет.

— Скажи, Странник… — я задумался, формулируя вопрос. — А почему всё ирреалы похожи на рыбу? В десятом секторе в логах про генератор в скобках было написано, вроде бы, про двойную цепь цвета, захватившую его. Да и летающая рыба без воды никого не удивит. Какой-то виток их эволюции?

— Не знаю, Арк… хороший вопрос. Никто до конца толком не знает, что они такое. Здесь верили, что это двойной цвет. Ты можешь верить, что это двойная рыба. Мне нравится.

— Рыба — это просто вид биологической цепи, а на муталисков они не похожи, — заметил я.

— Совсем не похожи. — усмехнулся Странник. — Но это вопрос не по адресу. Десятый сектор стал таким задолго до меня.

— А как давно длится это твоё воплощение? — заинтересовался я.

Странник заложил руки за голову. Белый шарф на нём, словно живой, перебежал на более удобное место.

— Я не помню точного количества дней, давно сбился со счёта. Но империю Гильгамеша я застал уже руинами. Третий долго держался. Шестой пал почти сразу после моего появления.

— А прошлая жизнь? Тот сирименталь?

— Тогда я был больше похож на Альму и пытался найти себя. К счастью, я оказался не амальгамой, и невидимый для Системы амарантин сопровождал меня в каждой из жизней по праву.

— Может, ты помнишь, как попал сюда?

Где-то за окном ударила молния и разразился гром, как перед дождём. Свет в лампах вновь замерцал, но пока гаснуть не собирался.

— Помню, что плыл на Акинор… это такой континент в моём мире. Не знаю, как сейчас, но тогда никто не знал, что там. В общем, долгая история. Я помню, как плыву туда, а затем провал в памяти до первых фрагментов первого воплощения.

— Насколько я понял, основная масса проходчиков — пришли с одной версии Земли. Тебя на Стену забросило позже, получается?

— Да, в моей памяти нет ничего от временах, когда этот мир работал исправно. Но помню, когда он работал намного лучше.

— Если добавить к этому историю Тео и Серой, или наших мельхиорцев, получается, что Стена нашла способ как-то добывать духовный ресурс за пределами этой планеты?

— Да… ты прав, — задумчиво покивал Странник. — Впрочем, не удивлён, ведь она может как-то возвращать тех, кто каким-то образом сбежал со Стены, но оставил на себе её метку.

— Брр! — проняло Сайну. — Почему-то представила, как живу я себе нормальную счастливую жизнь, выхожу из душа с халатом на голое тело и вдруг оказываюсь в локации где-то на пятом. У некроморфов, которым плевать, как я выгляжу, но без брони вкуснее.

— С учениками Гильгамеша так и произошло. Говорят, по легендам Эхмея и Меас бежали отсюда в иной мир. Теперь знаю, что речь скорее всего шла о Зехире.

— В моём мире это было шесть тысяч лет назад, — послышался голос Тео.

— О, очнулся. Ты предпоследний. Доброе утро, — приветствовал его Странник. — Остался только Мерлин.

— А сколько мы так провалялись? Что это вообще было? Я видел какой-то бредовый сон с килькой.

— Все видели рыбу. Где-то часов пять или шесть. И ты не спал. Никто из нас не спал в этот момент. А если бы спал, ему снилась бы рыба.

— А что я делал?

— Не знаю, я тоже потерял около четырёх с половиной часов. Они поглощают память о большей части встречи с ними.

— И всё?

— Да, они безобидны, если не проявлять агрессию в их адрес. В общем-то, они зеркалят твоё поведение. Если бы кто-то из вас искренне их ненавидел, его ждали