на коленях. Короткая юбка собралась складками, оголив колени. Заметив это, Марго положила руку на мою ладонь и подбадривающе улыбнулась.

Аудитория наполнилась шумом возмущённых голосов, а куратор не шевелился. Все мои инстинкты подсказывали: добром это не кочится. Дракон не просто так молчал. Он словно размышлял о том, как изощрённее убить каждого из нас. И с кого начать. А взгляд, направленный прямо на меня, не добавлял оптимизма.

— Да он злится просто потому, что ему девственницу подселили, а он воспользоваться не может! — заявил кто-то особенно громко.

— Правда, профессор, мы её не тронем, вам оставим!

— Ага, посмотрел бы я на тебя, если бы тебе пришлось в одной комнате с девственницей жить.

— Да ну, человечка…

Смех нескольких драконов, короткий, хриплый, пронёсся по рядам. Я резко выпустила юбку, и вскочив со своего места, изо всех сил, срывающимся голосом прокричала:

— Заткнись!!! — В горле встал ком, а на глаза так и просились слёзы. Но больше всего мне хотелось хорошенько зарядить этим уродам промеж ног.

Несколько коротких смешков оборвались, когда куратор выпрямился и провёл взглядом по рядам. Голоса стихли, и вся аудитория вновь оказалась скована густым, тяжёлым напряжением.

— Ты, ты и ты, — произнёс он глухо, обманчиво спокойно. На руках троих парней появились металлические браслеты, с помощью которых куратор поднял их руки вверх, и все могли точно видеть, кого именно он имел в виду. — Встали.

Парни переглянулись, но поднялись на ноги.

— Увидимся на зачёте, — холодно добавил куратор. — С этого дня вы теряете право посещать мои лекции.

— Что мы такого сказали… — начал было один, но браслет уже потянул его прочь из аудитории. Двое других едва успели похватать свои вещи, прежде чем устремились следом. Один запнулся на ступеньке и упал, но браслет продолжил тащить его волоком в сторону выхода.

Несмотря на комичность происходящего, никто больше не посмел произнести ни звука. Даже Марго, кажется, перестала дышать, а я медленно опустилась обратно на стул.

— Следующий, кто посмеет говорить не по теме занятия, будет направлен к ректору. А после начну обращаться напрямую к Старейшине. Мистер Сумрак как раз жаловался на нехватку послушников в провинциальных храмах.

Его взгляд снова обратился ко мне, задержавшись на несколько бесконечно долгих мгновений. Но дракон ничего больше не сказал. Он отвернулся и, спустившись по ступеням обратно к кафедре, повысил голос:

— Если возражений больше нет, взяли в руки перья и приготовились отвечать. На каждый вопрос у вас по три минуты, после чего я диктую следующий.

Я растерянно взяла перо, но вряд ли могла собраться с мыслями. Они хаотично метались в моей голове, а сердце оглушительно билось о рёбра. Что-то было в его взгляде. Он словно пытался без слов сказать мне нечто очень важное. Должно быть, мне показалось, но я словно слышала его мысли, слышала, но не могла разобрать. Была ли это ментальная магия или разыгравшееся воображение, сложно было сказать. И всё же, меня охватило странное чувство.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, всё вокруг исчезло. Мы словно остались только вдвоём, и только биение сердца наполняло пустоту и тишину огромной аудитории. В этом взгляде было больше, чем холодная ярость. Но, как ни силилась, я не могла определить, что именно я чувствовала в этом взгляде и слышала в смутных очертаниях его мыслей.

Неужели он попытался… защитить меня?

Эта мысль пульсировала в моей голове, и я зажмурилась, пытаясь отогнать её. И на мгновение перед моим внутренним взором появилось его лицо. Так близко, что я могла почувствовать… запах… табака…

Дыхание сбилось. От него не пахло табаком. Я готова была поклясться, что Дрейк никогда не курил, и в доме не было ни единого намёка на курение. Почему от него пахло табаком? Нет, не от него. От кожаного мундира…

Я хотела было толкнуть Марго и спросить, чувствовала ли она запах табака от куратора, но он как раз зачитал первый вопрос, и все погрузились в работу.

Если бы я не была столь сбита с толку, то наверняка хорошо бы справилась с проверочной работой. В ней звучали вопросы, которые дракон уже задавал мне прошедшим вечером, и я не могла уснуть, не проверив свои ответы перед сном. Но мысли были слишком далеко от магии и плетений, поэтому я едва успевала делать короткие записи, прежде чем дракон диктовал следующий вопрос.

Перо дрожало в моей руке, и буквы ложились неровно. В голове эхом раздавался голос куратора, повторяя заданный им вопрос вновь и вновь, но ответы едва ли приходили в голову. С каждым новым вопросом его взгляд снова и снова возвращался ко мне, словно никого больше не было в этой аудитории. Или словно он проверял, как долго я выдержу это напряжение.

Но я не выдерживала. Уже не выдержала. Запах табака, въевшегося в кожаный мундир, теперь казался таким реальным, словно я чувствовала его прямо там, совсем рядом, хотя я готова была поклясться, что это не так.

Я попыталась сосредоточиться на строчках, но перед глазами вновь возникал силуэт куратора, его серебряные глаза, холодные и… внимательные.

“Да что со мной не так!” — подумала я, стукнув себя кулаком с зажатым в нём пером по лбу.

— Время вышло. Сдаём работы.

Один за другим студенты начали подниматься, складывая листы на край стола. Сердце у меня билось слишком громко, когда он поднялся по ступеням к пятому ряду. Я не могла отвести взгляда, хотя хотелось провалиться сквозь пол.

Он взял мою работу последней. Серебристые глаза скользнули по строчкам.

— Прекрасно, — протянул он, но в голосе не было ни грамма одобрения. — Мисс Мариотт поступила на факультет стальных драконов по человеческой квоте. Её ответы должны быть образцовыми. Не так ли?

В аудитории повисла вязкая тишина. Холод пробежал по моей спине, когда он, стоя прямо надо мной, начал ровным голосом читать вслух мои сумбурные, путаные ответы. Мои щёки запылали.

— Зачем вы это делаете? — сквозь зубы процедила я. — Решили, что меня недостаточно унизили?

Он склонился чуть ниже надо мной, опершись ладонями о мой стол, и я почувствовала исходящее от него тепло. Его голос прозвучал тихо, почти интимно, но так, что слышала вся аудитория:

— Пытаюсь донести до вас, мисс Мариотт, что вам придётся учиться усерднее.

Сердце провалилось куда вниз. Я и так знала, что не дотягивала. Я ведь вовсе не собиралась