— с издевкой спросил красный король. — Как моя мать родила бастарда до брака? Поэтому я так тщательно прячу дочь. Честь нашего Дома основательно запятнана.

— Король Нарабора здоров, — снова спас ситуацию лэрд Кенси. — Это я ездил к дальним за нашим принцем.

— За вашим? А что, у Дэстена принцев хватает?

— Полно, — рассмеялся Лейтон. — У короля помимо меня еще пять внуков.

— Ох уж эти полукровки, — прошипел сьор Чанмир, — плодовитые…

«Лучше молчи», — взглядом сказал своему сьору советник.

Видимо, были особо скользкие темы. Которых в разговоре с чистокровными лучше не касаться.

— Сообщите ее величеству, что у нас гости, — сказал король лэрду из своей свиты. И, поколебавшись, добавил: — Пусть придут все. И принцы и принцесса.

«Я ее увижу! — возликовал Лейтон. — Хоть одной тайной меньше!»

* * *

В обеденном зале стоял полумрак. День в калифасской пустыне всегда был знойным, в любое время года. И на всех дворцовых окнах висели жалюзи. Но когда вошел король, их пластины дружно повернулись, заняв вертикальное положение, и в широкие щели хлынул солнечный свет.

Одновременно загудела охлаждающая воздух установка. Возможно, что калифасские артефакты сильно устарели, но работали они по-прежнему исправно.

— Садитесь, — махнул рукой король.

Но Лейтон со своим советником едва успели сесть, как снова пришлось встать. В дверях появилась королева с детьми. Впереди шли принцы, их первыми и представили:

— Наследник Великого Дома вечных сьор Самир аль Хали, — четырнадцатилетний кареглазый подросток с достоинством поклонился кузену.

Миловидный, и ростом не так высок, как отец. Но держится важно.

— Младший принц дома сьор Ясмир аль Хали.

А этот задиристый, как петушок. Похоже, вся отвага аль Хали доставалась младшим принцам Дома. А старшим коварство и мудрость. Но сьору Чанмиру удалось в итоге стать хорошим королем, он повесил меч на гвоздь в своем рабочем кабинете и всерьез занялся интригами.

— Ее величество королева Лияна, — с гордостью сказал ее супруг.

Лейтон замер, открыв рот. И спохватился, лишь, когда советник незаметно толкнул в бок: что застыл? Кланяйся! Это ж королева!

Никто бы не сказал, что перед высокими гостями стоит мать троих детей. Грата Лияна оставалась статной, молодой и безоговорочно прекрасной. Так, что у всех мужчин, кто ее видел, голова мигом делалась пустой и звонкой, как колокол. В котором гремели удары языка-сердца, заглушающие все остальные звуки.

Лейтон сглотнул: аж уши заложило! Не женщина — Богиня! Прикинул: а ручку-то можно поцеловать? И вдруг услышал:

— Ее высочество принцесса Тамила.

Он жадно взглянул. И тут же разочарованно выдохнул. Ее высочество в отличие от матери была в вуали. Алая кисея с плотным переплетением нитей закрывала всю нижнюю часть лица принцессы, видны были только глаза.

Синие, как у матери: полукровка. Красивые глаза, что тут скажешь? Но вдруг у девушки нос крючком? Узкие губы? Или… безобразный шрам? Чего ее прячут-то?

Волосы полностью убраны под толстую золотую сетку, в ушах огромные серьги, похожие на каскады. Как вода струятся бриллианты, настолько они прозрачны и чисты. Да, Калифас богат! И королева, и ее дочь увешаны драгоценностями! Их блеск слепит глаза!

— Наш гость сегодня это принц Лейтон Хот, — насмешливо сказал король.

— Лейтон Тадрарт, — негромко поправил Рэй.

— Я сказал то, что сказал! — надменно вскинул подбородок сьор Чанмир. — Он незаконнорожденный!

— Но он сын императора, — так же тихо возразил лэрд Кенси.

— Ты смеешь со мной спорить?! Да кто ты такой?!

— Раз на моей гондоле гербы Великого Дома и флаг его наследного принца, значит, я принц, — резонно заметил Лейтон. — Рэй не ошибся, когда меня представил.

— Не будем спорить, — певуче сказала королева. — Ты забываешь, дорогой, что и я по своему рождению тоже не принцесса.

— Но ты-то дочь короля, — пробурчал сьор Чанмир.

— А я сын императора, — также под нос сказал Лейтон.

Королева звонко рассмеялась.

— Аль Хали, — одобрительно кивнула она. — Добро пожаловать в семью, принц Лейтон.

Сьор Чанмир был до сих пор влюблен в свою жену. Он порвал бы на клочки любого, кто посмел бы ему возразить. Но Лияна кормила этого громадного зверя с руки. Враждебности был положен конец. Они дружно уселись за стол.

«А есть она тоже будет в вуали?» — подумал Лейтон, бросив взгляд на принцессу Тамилу. Потом понял: это же Калифас! Женщина здесь вообще может не есть, когда сидит за одним столом с мужчинами.

Отец Тамилы это ее сьор и господин. И пока принцессу не выдали замуж, она его собственность.

— Поднимем кубки за нашего гостя! — в золотой чаше короля плескалось рубиновое вино. В Калифасе красный цвет был доминирующим: его боготворили.

— Раз уж меня приняли в семью, могу я увидеть лицо своей кузины? — решился Лейтон.

— Боишься, что тебе подсунут порченый товар? — ехидно спросил ее отец.

Лея покоробило, что девушку назвали товаром. Она ведь принцесса! Тамила же сидела, опустив глаза. И ждала приказа отца. Выручила вновь королева:

— Принц Лейтон прав, дорогой. Мы семья. Вопрос с браком его и Тамилы еще не решен. Но они родственники. И Лейтона можно считать нашим старшим принцем. Он отвечает за свою сестру. Поскольку братья Тамилы еще малы.

— Я тоже могу за нее ответить! — выпрямился четырнадцатилетний Самир. И гордо посмотрел на своего кузена. — Я хороший мечник! А у тебя есть меч, принц Лейтон? Ты хорошо дерешься?

— Я не хвастаюсь своими подвигами. Хотя мой летательный аппарат обошел защиту Калифаса. И я сел перед вашим дворцом. Я сам его сконструировал, этот аппарат. Ну, мэтр Леви мне немного помог, — спохватился Лейтон.

— Он умер? — отрывисто спросил король.

— Да. Увы!

— Хорошо. Тамила, сними вуаль… Ну? — сьор Чанмир с торжеством посмотрел на племянника. — Видел ты раньше таких красавиц?

Лейтон и сам уже понял: с этого момента он будет видеть только ее. В любой толпе, в любом месте, дворец ли это, цветущий сад, или пустынные барханы, уходящие за горизонт. Взгляд Лея всегда будет искать ту, которую выбрало сердце.

Даже если она превратится всего лишь в точку на горизонте. Лей все равно будет знать: это она, Тамила! Его судьба, его госпожа, его звезда, потому что курс резко поменялся. Немыслимо отсюда улететь без Тамилы.

Время замерло. Казалось,