— Что ты доложил?

— Ещё ничего. Должен был вернуться к полуночи с докладом.

К полуночи. Значит, у нас было время — но ограниченное. Если Кирилл не вернётся, Ворон поймёт, что что-то не так.

— Сколько вас в шахте? — спросил я.

— Не знаю точно. Я — внешняя охрана. В город ходим трое: я, Демьян, Прохор. Демьян и Прохор сейчас в трактире.

Два Ученика и Подмастерье — совпадало с тем, что мы засекли.

— Внутри шахты — сколько?

— Больше. Намного больше. — Кирилл облизнул губы. — Ворон — это… он не просто маг. Он Мастер. При нём — четверо Адептов, его ближний круг, командиры. Под ними — пятнадцать Подмастерьев, боевые, распределены по постам и сменам. Ещё — Ученики, человек сорок, охрана, караулы, патрули. Потом — внешняя охрана: нас таких, как я, — пятеро, в городе, посменно. Это только боевые. А ещё — рабочие: рудокопы, носильщики, обслуга. Человек семьдесят, все местные наёмные. И лаборатория — там свои люди, человек десять-двенадцать, не охрана. Учёные, алхимики, я их почти не видел. Итого в шахте… — он замялся, считая. — Человек сто тридцать, может больше.

— Что в лаборатории?

— Не знаю. Меня не пускают. Только Ворон и его люди. Туда носят… — он замялся. — Носят бочки. Тяжёлые. Воняют. И иногда — людей.

— Живых?

— Живых. Обратно — не всегда.

Стимуляторы. Лаборатория по производству стимуляторов. «Наследие» держало здесь не просто точку — полноценное производство. Бочки — сырьё или реагенты. Люди — подопытные.

— Ворон — он боевой маг или из мозгляков? — спросил Серега.

— Я не знаю. — Голос Кирилла стал тише, зажатее. — Он… сильный. Очень сильный. Маска — это не просто маска, это артефакт. Когда он её надевает… чувствуешь. Давление. Как будто воздух густеет. Я стоял рядом с ним один раз — и потом два дня болела голова.

Мастер. Мастер — это уровень, на котором маг перестаёт быть просто фигурой и становится силой. Один Мастер-боевой маг стоит десятка Адептов. Мастера не командовали отрядами — они командовали дружинами. Или уничтожали их. А при нём — четверо Адептов и небольшая дружина. Учитывая ранги бойцов в его подчинении, этой дружины хватило бы, чтобы взять штурмом Терехово.

— Как давно вы здесь? — спросил я.

— Три месяца. Пришли в начале зимы. Сначала вычистили шахту — Ворон сам спускался, что-то делал внизу, один, два дня не выходил. Потом начали завозить оборудование. Через неделю — заработала лаборатория.

— Откуда пришли?

— С юга. Дальше — не знаю. Меня наняли в Калуге. Демьяна и Прохора — тоже. Заплатили вперёд, золотом. Сказали — охрана, полгода, секретность. Больше не объясняли.

Наёмники. Не идейные, не фанатики «Наследия» — просто люди, работающие за деньги. Это меняло расчёт. Наёмник в первую очередь думает о добыче и своей шкуре, такой не полезет на нож за чужую идею. И это хорошо — ведь в отличии в таком случае его и вправду можно не убивать, а использовать.

— Веришь? — одними губами спросил Сергей.

— Да, — так же ответил я.

Он выдал всё быстро, без сопротивления, как на духу. Не врал — я бы заметил, ауру, зрачки, дыхание и мимику я тщательно отслеживал. Кирилл, хоть и старался этого не показывать, боялся, едва сдерживая панику — слишком хорошо понимал, что у него мало шансов остаться в живых. Как-никак человек он явно опытный в подобных делах… И в обычной ситуации я бы просто перерезал ему глотку, но сегодня наемнику невероятно повезло. Ему выгоднее промолчать: если доложит, что его раскололи, Ворон его уничтожит. Если промолчит и подаст нашу легенду — останется жив и при деньгах. Надо только правильно сформулировать предложение…

— Наместник города, этот… Ершов, — продолжил я. — Он в курсе всего?

— Ершов получил сто пятьдесят золотых и приказ заткнуть стражу. Он не знает, кто мы, и знать не хочет. Как получил деньги взял, сразу потерял интерес и к нам, и к руднику, — ответил пленник.

— А что насчет священника, отца Николая. Его отравили?

Кирилл замолчал. Дольше, чем на предыдущих вопросах.

— Ворон велел, — сказал он наконец. — Николай начал задавать вопросы. Ходил к шахте, расспрашивал рудокопов. Ворон сказал — «заткнуть, не убивая». Демьян подложил ему амулет с проклятием — слабенькая, медленно действующая порча. Чтобы слёг и не совался.

Медленная порча через подложенный амулет. Подло и эффективно. Простенько — Демьян Ученик, но для такой работы больше и не нужно.

— Последний вопрос, — сказал я. — Подходы к шахте. Охрана на входе — сколько, где стоят, как меняются.

Кирилл облизнул губы. Мороз, страх, сухость во рту — губы у шпиона-неудачника не просто пересохли, а аж до крови треснули.

— Вход один — главный. Штольня старая, укреплённая магией. У входа дежурит восемь человек. Всегда. Два Подмастерья и шесть Учеников, меняются раз в восемь часов. Внутри, сразу за дверью — ещё пост, пятеро. Дальше — посты на каждом ярусе. Сигнальные руны — по периметру, метрах в пятидесяти от входа.

— Обходные пути внутрь есть?

— Не знаю. Может и есть — шахта-то старая, три яруса, вентиляционные тоннели. Но я внутри не был.

Я посмотрел на Сергея. Он едва заметно качнул головой — достаточно.

— Кирилл, — сказал я. — Ты сейчас сделаешь две вещи. Первое: вернёшься в город и скажешь Ворону, что чужаки — священник с охраной, приехали навестить больного Николая. О том, что мы выходили из города, ни слова — скажешь, что послонялись по городу и вернулись к отцу Николаю. Понял?

— Понял, — прохрипел он.

— Второе: ты забудешь о том, что мы с тобой разговаривали. Совсем.

Я достал из-за пазухи небольшую металлическую пластину, на которую было нанесено несколько рун. Заготовка под будущий артефакт, сейчас ещё непригодная ни для чего, но уже зачарованная — я влил в неё немного маны, и она аж засветилась, став ощутимой в магическом восприятии.

— Знаешь, что это? — спросил я. Кирилл, настороженно глядя на пластину, промычал что-то отрицательное, и я пояснил. — Артефакт связи. Записывает голос и пересылает сообщение на дальние расстояния. Весь наш разговор я записал, но никуда не пересылал. И случись что — он обязательно попадет в руки твоим хозяевам. Даже если сам Ворон вместе с половиной вашей кодлы на нас навалится, я успею и отправить нашу беседу кому следует, и просветить их о нашей задушевной беседе. А если Ворон узнает, что ты нам тут рассказал… Ты же понимаешь, что тебя ждет?

— Да, — упавшим, безнадежным голосом подтвердил Кирилл. — Но что если… если он почувствует? Что меня допрашивали?

— У тебя нет