сразу. Не магическим зрением — обычными чувствами, теми, что вбивали в нас на тренировках. Ощущение взгляда в спину — тонкое, почти неуловимое, но для Витязя — как сигнал тревоги. Я не обернулся. Не замедлил шаг. Продолжил идти, считая секунды.

Раз. Два. Три. Лёгкий скрип снега — за нами, метрах в сорока. Не стражники — те ходили парой, с фонарём, и не прятались. Кто-то один. Кто-то, умеющий ходить тихо.

— Хвост, — сказал я одними губами.

— Знаю, — так же ответил Серега. — Почувствовал минуту назад. Один. Маскировка у сучонка хорошая. Аура приглушена, почти не читается. Артефактная.

Хорошая маскировка. Не ученическая — серьёзная, на артефакте, который стоил как три хороших коня. Обычный маг не заметил бы. Адепт — заметил бы, если бы искал чарами, целенаправленно, зная, что искать. Но мы не просто Адепты. Витязь серии М3 чувствует движение в темноте на клеточном уровне — это не магия, это генетика. Слух, обострённый в четыре раза. Периферическое зрение, работающее при минимуме света. Шестое чувство, которое позволяет ощутить чужое присутствие по микроизменениям воздушных потоков.

Наш хвост был хорош. Но мы были лучше.

— Не подаём вида, — сказал я. — Идём к северным воротам, как и планировали. За городом свернем в лес, там и разберёмся.

Сергей едва заметно кивнул.

Мы дошли до северных ворот. Они были закрыты, но не заперты — засов лежал на скобах, не вставленный. Ни одного стражника в окрестностях видно не было. Не ходите к северным воротам, значит… И охранять их, видимо, некому. Или незачем: те, кто приходил с рудников, не нуждались в воротах.

Я толкнул створку. Протяжно, гулко заскрипев, она открылась. За ней — дорога, уходящая на север, к холмам. Снег на дороге — утоптанный, с санными колеями: кто-то ездил здесь регулярно. Следы были свежие, сегодняшние.

Мы вышли за ворота.

Ночь. Поле, потом — лес, чёрной стеной по обеим сторонам дороги, метрах в ста. Зимняя, ватная тишина, нарушаемая только скрипом наших шагов. Темное небо затянуто тучами, ни луны, ни звёзд было не видать. Темнота царила почти абсолютная для обычного глаза. Для нашего — нет: генмод давал ночное зрение, не идеальное, но достаточное.

Я видел дорогу — серую ленту среди белого, — деревья, силуэты холмов на горизонте. И чувствовал хвост. Он вышел за ворота через минуту после нас. Шёл по нашим следам, держась в тени стены, потом — перешёл на обочину, где снег был глубже и скрадывал звук.

— Сейчас, — сказал я, когда мы прошли метров четыреста от ворот. Лес подступил к дороге вплотную — ели, плотные, тёмные, с ветвями, согнутыми под тяжестью снега. Я свернул с дороги — резко, без предупреждения. Серега молча последовал за мной. Мы нырнули в подлесок, прошли десять метров вглубь и разделились: я — влево, он — вправо. Классический приём — «клещи»: жертва идёт между двумя охотниками и не знает, с какой стороны прилетит.

Ждали недолго. Минута — и хвост появился на дороге, в том месте, где мы свернули. Остановился. Наши следы в снегу уходили в лес — это он видел. И это его насторожило: люди, за которыми он шёл, внезапно свернули с дороги в чащу. Зачем? Заметили? Или просто нужда?

Он стоял секунд пять — я считал. Потом все-таки решился и шагнул в лес. По нашим следам, осторожно, мягко. Левая рука — у пояса, у чего-то: оружие или амулет. Правая — свободна, пальцы чуть растопырены. Готов в любой миг начать плести заклинание.

Я видел его в ночном зрении — силуэт, среднего роста, в тёмном плаще с капюшоном. Аура — приглушенная артефактом, но на этом расстоянии — пять метров — я различал её контуры. Подмастерье. Ровный, дисциплинированный рисунок, с акцентом на маскировку и сенсорику. Не боевик — разведчик. Наблюдатель.

Он прошёл мимо меня — не заметил, хотя я стоял в трёх метрах, за елью. Маскирующий артефакт работал в обе стороны — скрывал его ауру, но и притуплял его восприятие. Цена маскировки: чтобы быть невидимым, нужно ослепить себя.

Сергей ударил первым.

Не магией — телом. Вышел из-за дерева, как тень, сократил дистанцию в два шага и захватил правую руку хвоста — ту, что была готова к плетению. Выкрутил кисть, прижал к лопатке. Одновременно — колено в подколенную ямку. Хвост рухнул на одно колено, рот раскрылся для крика — но Сергей уже зажал ему челюсть ладонью. Быстро, жёстко, не оставляя ни секунды на реакцию.

Я подошёл спереди. Присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Тихо, — сказал я. — Кричать не нужно. Колдовать тоже не советую. Мой напарник сломает тебе руку раньше, чем ты закончишь первый контур. Кивни, если понял.

Глаза — широкие, белые в темноте. Кивок — судорожный, под давлением Сергеевой ладони.

— Хорошо. Сейчас я сниму с тебя маскирующий артефакт. Потом мы поговорим. Если ответы мне понравятся, уйдёшь живым-здоровым и на своих ногах. Если нет… — я не закончил, но судя по прерывистому вздоху шпион-неудачник прекрасно понял намек.

Маскирующий артефакт оказался медальоном на цепочке — круглый, медный, с вплавленным камнем-аккумулятором и тонкой руничной вязью. Хорошая работа, дорогая. Я снял его, сунул в карман. Аура хвоста тут же проявилась — полноценная, яркая, Подмастерье верхнего уровня. Почти слабый Адепт, но все же ещё не дотягивал: структура незрелая, узлы мелковаты.

— Имя, — сказал я.

Сергей чуть ослабил хватку на челюсти — ровно настолько, чтобы тот мог говорить.

— Кирилл, — прохрипел он. Мужик лет сорока пятя, а то и пятидесяти. Худое, острое лицо с тонким носом и узкими губами. Трехдневная щетина. Под плащом — чёрная одежда, без знаков. На поясе висели нож и маленький жезл, скорее фокусировочный, чем боевой.

— И зачем же ты следил за нами, Кирилл? — мягко спросил я.

— Приказ.

— Чей?

Молчание. Сергей качнул его руку — чуть-чуть, на полградуса к точке, за которой начинался вывих. Кирилл зашипел сквозь зубы.

— Чей приказ? — повторил я.

— Ворон. Его зовут Ворон.

Слабак. Его не то, что пытать — на него даже давить почти не пришлось, а он уже все как на духу выкладывает.

— Ворон — это кто? Тот, в чёрной маске?

Глаза Кирилла дёрнулись. Быстро, влево-вниз. Страх. Не перед нами, кстати, а перед таинственным Вороном.

— Да, — сказал он тихо. — Ворон. Он командует… здесь. В шахте. Он велел наблюдать за городом. Немедленно докладывать о любых чужаках и отслеживать их перемещения.

— Давно наблюдаешь?

— С утра. Как вы вошли в ворота. Стража доложила, что к нам заявился