— Да, Дикий, — уставившись на хозяина, произнесли они синхронно.

— Может, ты их научишь «привет» говорить или еще что? — поинтересовался Шаров. — А то это холодное «Да, Дикий»… От него мурашки по телу.

Радим отмахнулся.

— Зоя, идешь впереди метров на пять, Ариес, прикрываешь сзади. Ваша задача — наша охрана. Мы не знаем, что нас ждет. Обо всем подозрительном сообщаете сразу же. Не нужно ждать, пока непонятное начнет вас убивать.

— Мы поняли, Дикий, — так же синхронно выдали призраки и заняли свои места в построении.

— Ты видишь что-нибудь необычное? — оглядывая грот с ведущей к выходу узкой тропкой вдоль воды, поинтересовался у Радима Шаров.

— Пока нет, — покачал головой Вяземский, — не вижу, но ощущаю. Ты же зеркальщик, прислушайся к себе, что ты чувствуешь в морге?

— Черт, ты, Дикий, абсолютно прав. Я думал кажется, и просто тут, в скалах, прохладно. Это эманация смерти?

— Похоже на то, и меня беспокоит, что будет, когда мы к ней приблизимся и войдем в нее. Справятся ли божественные амулеты?

Он достал свой из кармана и, надев на шею, сунул под куртку. Как только тот коснулся груди, тут же ощутил тепло, стало легче, исчезло ощущение холода вдоль позвоночника.

— Работает, суй под рубаху, и время пошло. Ошера тебе сказала, что они будут пахать десять часов?

— Да, это время она гарантировала, — следуя примеру друга, отозвался Шаров.

Радим посмотрел на часы.

— Тогда время пошло, все, вперед, если не выберемся, нам конец. — И, пристроившись за Зоей, шагнул на тропу.

Не сказать, что дорога была легкой, за долгие годы без человеческого внимания она пришла если не в негодность, то близко к этому. Дожди и ветер, оползни, завалы камней, все это сказалось на тропе, но она все еще была проходима. Всего метра полтора шириной, вся в трещинах, она взбиралась фактически по отвесному обрыву. До конца подъема оставалось метров десять, когда, пытаясь миновать обвалившийся кусок, где от тропы осталось в лучшем случае сантиметров двадцать, Вяземский оступился, нога поехала, и он, взмахнув руками, начал заваливаться в тридцатиметровую пропасть. Но Матвей оказался быстрее, гигантским прыжком он преодолел разделяющие их три метра и, ухватив за ручку рюкзака, помог удержать равновесие.

— Фух, — выдохнул Радим, отшатнувшись к стене. — С минуту он стоял, прижавшись к камню, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. — Блин, думал, конец, — вытерев пот, выступивший на лбу, произнес он. — Спасибо.

— Ну вот, я за ловушку на лестнице рассчитался, — с усмешкой ответил Матвей. — Но кто считает? Давай, Дикий, топай вперед, нам еще немного пройти.

Вяземский кивнул и, найдя в себе силы, снова вступил на узкий каменный карниз, на этот раз обошлось без эксцессов.

Наконец, голова Радима оказалась над каменным плато, покрытым дерном и лишайником, из которого росли уродливые искореженные деревья, крушившие своими корнями камень. Они были черными и безжизненными, никакой листвы, но при этом как-то умудрялись существовать. Радим медленно, шаг за шагом, поднялся на плато и пристально уставился в лес, следом наверх выбрался Шаров и замыкающий Ариес.

Ну, что сказать? Мерзким местом был материк, название которого он так и не узнал. Лес представлял из себя полосу препятствий, и больше напоминал сплошную стену из изогнутых стволов и переплетенных ветвей. Но хуже всего был серый и довольно плотный туман, окутавший сторожевой лес, по-другому никак назвать не получалось.

— И как мы через это пройдем? — озадачился Матвей.

— Может, Древоброда позвать? — весело предложил Радим. — Хоббитам-то он помог.

Матвей несколько секунд хлопал глазами, пока до него доходила шутка, потом губы тронула улыбка.

— Блин, не сразу вспомнил. Ты прав, ситуация у нас один в один. Но знаешь, я предпочел бы без бродячих деревьев. А теперь серьезно, как мы через это продираться будем, да еще и без шума? Кстати, ты заметил, ощущение холода вдоль позвоночника вернулось.

— Конечно, вернулось, — отозвался Вяземский. — До леса всего десять метров, а серая дрянь, я думаю, эманация смерти. Ну, или она где-то рядом.

Он достал кристалл-компас и положил на ладонь левой руки. Тут же из него выстрелил багровый луч, не длинный, метра полтора, но направление он указал четкое, и вело оно через лес. Не прямо, под углом, но все равно халявно вдоль обрыва пройти не выйдет. Да и метров через триста к обрыву тянулся длинный язык из деревьев, который фактически блокировал дорогу. Пролезть, конечно, было можно, пару метров между растительностью и краем имелось, но рисковать — плохая идея.

— Десять километров, — хмыкнул Матвей, глядя на лес, — десять часов работы амулета. Да вы, б… шутите? Мы и половины за это время не пройдем.

— Зоя, Ариес, вперед, пробить тропу, — приказал Радим. — Направление — по лучу нашего недокомпаса.

— Да, Дикий, — отчеканили призраки и стремительно понеслись к лесу.

Выбрав участок без стволов, они извлекли из небытия длинные светящиеся призрачным светом мечи и принялись рубить ветви. Работали они быстро, оружие мелькало так, что превратилось просто в сияющие полосы, словно горящей веткой быстро ночью размахивали.

Радим неспешно тронулся следом, Матвей пристроился рядом. Все оказалось не так плохо, только на опушке лес стоял стеной, дальше метров через двадцать стволы начали расти куда реже и уже не становились непреодолимой преградой. Благодаря призрачным дровосекам они прошли эти двадцать метров в рекордный срок. Радим шел в пяти шагах от подручных, в левой руке он сжимал компас, в правой демонический кинжал. Густой серый туман нервировал, он отступал перед чужаками, не в силах преодолеть защиту богини, но ждал возможности уничтожить людишек, когда та иссякнет. Видимость не превышала семь-восемь метров. Было стремно, казалось, что за ними пристально следят, решая, сейчас убить или дать еще погулять под надзором.

— Бл… тихо-то как, — шепотом, словно опасаясь, произнес Матвей. — Если бы не Зоя с Ариесом, которые пробивают коридор, ни одного звука не было бы.

Радим ничего не ответил, да и что тут скажешь, откуда звуки на мертвой земле?

— Где-то километр? — спросил Матвей спустя полчаса.

— Примерно, — отозвался Радим, сейчас он прикидывал, как лучше перелезть через завал, который возник в крайне неудачном месте. Трещина глубиной метров пять справа, что-то напоминающее болото, от которого шел гниющий запах слева, а впереди