властный брутальный мужик. У нас в семье сложились именно такие отношения.

Наши хвосты сплелись друг с другом. С тихим шелестом скользя по теплой коже со змеиной чешуей черно-фиолетового отлива. Мы поддерживали друг друга, поддерживая, не позволяя отчаяться, даря надежду на то, что мы найдем нашу девочку.

Той ночью меня больше не мучали кошмары. Никто из нас тогда не больше не смог заснуть.

— Все, все отпустите. Я успокоился. — Отстранился от братьев. Огляделся. — Хватит сантиментов. Похоже, придется менять всю обстановку.

— Лео, что с тобой? Своими криками, ты, наверное, перебудил весь дом. — Рус не сводил с меня пристального обеспокоенного взгляда.

Мы все трое полностью снова обернулись в людей, и теперь сидели на полу, посреди обломком мебели.

Мне даже удалось раздобыть под разбитым комодом домашние штаны, и футболку.

Рус и Яр к тому времени уже успели сползать к себе в комнаты, и вернуться одетыми. Рус в спортивный костюм. Яр в бриджи и майку.

— Кошмар. Мне приснился кошмар.

— Это мы уже поняли. — Вмешался Яр. — Что именно тебе снилось?

— Есения…

— Вот дерьмо…

— Лео, не начинай. — Рус стукнул кулаком по полу. — Она нас предала…

— Нет!

— Что? — Воскликнули одновременно Рус и Яр. — Лео?

— Что слышали! Она нас не предавала! Ее похитили! Подставили! Нас развели как последних лохов, а мы и повелись. Мы уничтожили ее!

— Сможешь обосновать? — Яр как обычно, самый прагматичный и спокойный, быстро пришел в себя. И уже анализировал факты. Вспоминал все, что нам удалось узнать.

— Смогу. — Произнес уверенно. — Первые подозрения у меня зародились именно во снах. А в полной мере, осознал, что мы натворили после того, как провел собственное расследование. Которое не дало почти никаких результатов. — Взбудораженно перевел дыхание. — Только одно несовпадение.

— Лео, не тяни! — Нетерпеливо рыкнул Руслан.

— Одно малюсенькое расхождение с тем порно видео, что нам прислали вместе с остальным компроматом на нее. У девушки на видео ролике глаза оказались другого цвета.

— Что? — Воскликнули они одновременно. — И ты думаешь, это доказательство? Лео, очнись, она предательница. А глаза могут менять цвет как на фото, так на видео. Это ничего не значит…

Они мне тогда не поверили.

Рус вскочил, сверкнул злобным взглядом, и вылетел из комнаты.

Следом на ним встал Яр.

— Она нас предала, Лео. Точка. — И тоже отправился к себе, тихо прикрыв за собой двери.

А я зацепился за это расхождение, словно утопающий за соломинку. И после целой череды подобных слов, продолжил втихаря копать. Везде где только можно. Упорно искал ниточки и зацепки. Ответы на все возникающие и возникающие вопросы.

То, что, нашу девочку подставили, я выяснил вскоре после очередного кошмара. И стал искать еще более усердно. Одержимо по крупицам собирая информацию.

Благодаря собственным эксклюзивным разработкам, смог пробить номер телефона, с которого она звонила. Программа отследить даже одноразовый мобильник. Нашел откуда именно звонили. Нашел тот заброшенный склад.

От увиденного там у меня просто волосы встали дыбом.

Кровоподтеки на бетонных стенах, на полу. Грязный, видавший виды матрас, с кровавыми разводами.

Я тогда словно обезумел, одержимо обследовал каждый миллиметр проклятой комнаты. Некоторое время безумно пялился на грязный матрац. На остатки крови… и спермы… на нем. Одержимо втягивал носом витающие в воздухе запахи, безошибочно вычленяя ее аромат с привкусом боли и горечи.

Нашел множество следов и того, и другого.

Кровь нашей девочки.

И порядка десяти образцов спермы.

Отчетливо помню тот момент, когда они высветились в голубоватом свете ультрафиолетовой лампы.

Я тогда словно замер, ошеломленно разглядывая последствия группового изнасилования.

Постепенно осознавая, что именно мы натворили.

Каким пыткам подверглась из-за нас Есения. Через что прошла из-за нашей ревности, ярости и доверчивости. Даже если она нас и предала, то такого точно не заслужила.

Отчетливо помню, как рухнул тогда на колени, и завыл раненым зверем, только узнавшим, что покалечили его самку.

Сидел и раскачивался из стороны в сторону, задыхался от распирающей грудь боли. От отчаяния. Осознавая, что уже ничего нельзя изменить. Сожаления, что не обратили ее. Не присвоили, не сделали своей. Тогда, нашу девочку вообще бы не поймали. Она смогла бы себя защитить. Мы нашли бы ее мгновенно. Тогда добраться до нее, и освободить стало бы минутным делом.

Нельзя отмотать время назад. Нельзя изменить собственное, продиктованное яростью и ревностью, решение.

Жестокое воображение услужливо подкидывало жуткие образы.

Я словно наяву, наблюдал за тем, что с ней делали эти ублюдки.

Как издевались…

Как били…

Как разрывали на ней одежду…

Как оставляли синяки и ссадины на загорелой нежной коже…

Как бедная наша девочка отчаянно сопротивлялась до последнего…

Как кричала пока не сорвала голос…

Как знала нас…

Как молила о помощи…

Как смеялись и глумились безжалостные ублюдки над своей жертвой…

Я словно вместе с ней переживал этот кошмар.

Кричал и вбивал кулаки в бетонный пол… До крови сбивая костяшки… Не чувствуя боли…

Как пытался разорвать окровавленными руками собственную грудь. Потому что боль стала невыносимой… нестерпимой…

Мне хотелось вырвать сердце из груди. И преподнести его нашей девочке в окровавленных ладонях.

Пульсирующее, по-прежнему живое. Бьющееся только ради нее. Только для нее. И только ей дано право решать, будет ли оно биться дальше.

Только в ее власти было вложить мое сердце обратно в грудную клетку, и заставить биться.

Или раздавить своими маленькими хрупкими ладошками…

Вконец обезумев от ярости и боли, я тогда выпрямился стоя на коленях, и подняв руки вверх закричал. Буквально, завыл от ярости и боли.

Тогда я молил бога лишь об одном.

Лишь бы она выжила. Лишь бы мы ее нашли. И лишь бы у нас появился шанс вымолить прощение.

Сколько я тогда бесновался понятия не имею…

Только однажды, словно очнулся, ощущая себя полностью опустошенным.

Думаю, в тот день я выжил только благодаря надежде…

Той, что несмотря ни на что, билась в груди ярким обжигающим огоньком.

Найти…

Спасти…

Вымолить прощение…

И отомстить.

Нет. Теперь не ей.

А тем ублюдкам, что раскидали на складе свое ДНК.

Десять образцов…

Десять насильников…

Десять смертников…

Еще даже не подозревающих, что у них теперь трое кровников.

Они тронули нашу женщину. Нашу семью. Такому нет прощения.

И лишь одно искупление.

Смерть.

В тот день, я поклялся отомстить. Им, и тем, кто нашу малышку подставил.

Они все умоются собственной кровью. Заплатят по полной за ее слезы. Ее боль. За ее искалеченную жизнь.

И я сдержу свою клятву. Во что бы то ни стало.

Ни Русу, ни Яру я так ничего и не сказал. Не после