class="p1">Когда мы добрались до нового места, заброшенного участка на окраине центра, кровь застыла в жилах. На земле лежало тело. Это был тот самый мерзкий старик из клуба.

Тот, что пялился на Кару и пытался угощать нас выпивкой. Что, блять, происходит?

— Я его знаю, — пробормотала я.

Ноа, до этого следивший за фотографами на месте преступления, нахмурился и перевёл взгляд на меня.

— Знаешь?

— Да, он… он был в клубе, когда мы праздновали день рождения Кары, — объяснила я, уловив в его взгляде недоумение, граничащее с подозрением. Щёки загорелись, странная смесь стыда и страха обожгла меня изнутри. Всё звучало так нелепо, так случайно.

Не знаю, может, это только кажется, но вокруг меня будто все умирают. А я — в самом центре этого кошмара.

* * *

Звон в ушах от последнего страшного звонка ещё не прошёл. Я провела последние часы в телефоне, раз за разом сообщая новости, которые ломали жизни, оставляя после себя только рыдания раздавленных горем близких.

Эта тяжесть преследовала меня даже дома. Единственным лекарством был Дэйн. После долгого, почти кипятком обжигающего душа, я решилась позвать его на ночной киносеанс. Мне нужна была отвлекающая передышка, которую мог дать только он.

Был уже час ночи, безумное время для спонтанного приглашения. Но он даже не колебался, когда я позвонила.

Меньше двадцати минут спустя в тишине моей квартиры раздался мягкий стук. Я открыла дверь — он стоял там, в джинсах и чёрной футболке, волосы растрёпаны.

От одного его вида с моих плеч словно упала тяжесть. Он ничего не сказал, просто вошёл, оглядывая меня внимательным взглядом.

Мы не стали тратить время на болтовню. Я утонула в мягких подушках дивана, натянув на ноги плед, а Дэйн занялся выбором фильма.

— Тяжёлый день? — наконец прозвучал его низкий голос.

— Ты не представляешь, — выдохнула я, уткнувшись головой в его плечо, вдыхая его запах. Глаза я оставила на экране, позволяя знакомым звукам меню успокаивать разум.

Мы выбрали комедийный боевик. «Час пик». Я всегда любила этот фильм. Когда была ребёнком, всё твердила маме, что однажды выйду замуж за Джеки Чана.

Воспоминание заставило меня улыбнуться. Боже, как я скучала по тем простым дням, по детской наивности.

Он чуть подался вперёд, обняв меня крепче.

— Хочешь, я помогу тебе почувствовать себя лучше? — спросил он и поцеловал меня в макушку.

Я подняла голову и встретила его взгляд — глаза, в которых можно было утонуть. Мой взгляд скользнул к его губам и обратно. Он сразу понял, чего я хочу.

Он усмехнулся, в глазах сверкнул дьявольский огонёк, от которого у меня закружилось в животе. И вдруг я уже оказалась на спине, мягкий смех сорвался с моих губ, когда он перевернул меня на диванные подушки.

Он навис надо мной, опершись руками по обе стороны головы, словно загнав меня в клетку. Его взгляд, тёмный и жадный, задержался на моём лице. Он склонился ниже, губы скользнули мимо моих, оставляя горячий след на шее.

Каждый поцелуй обжигал, сводил меня с ума. Я вцепилась в его волосы, не в силах остановиться. Его рука скользнула по моим рёбрам к талии.

Медленно, мучительно медленно, он зацепил пальцами резинку моих штанов и стянул их вниз. Я приподняла бёдра, помогая ему, и вскоре они упали где-то на пол.

Я ждала его прикосновения там, где горела сильнее всего. Но оно не последовало. Приоткрыв глаза, я увидела, как он смотрит на меня, взглядом хищника перед добычей.

— Ты самая красивая, кого я когда-либо видел, — хрипло прошептал он, расстёгивая ремень. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.

Мы никогда ещё не занимались сексом. Первая «почти» попытка закончилась провалом. А сейчас я лежала под ним, обнажённая и уязвимая, и никогда в жизни не была так напугана близостью.

Он стянул джинсы и боксёры. Из моих губ сорвался тихий вздох — я не верила, что он сможет войти в меня без боли.

Он заметил моё сомнение.

— Я буду нежным, малышка, — пробормотал он, лаская моё бедро.

Я прикусила губу и кивнула, не отрывая взгляда.

— Просто смотри на меня, — сказал он.

Он снял футболку, открыв татуированное тело. Переплетение змей, каждая чешуйка детализирована, а в центре — пугающий лик Медузы. На груди блеснула серебряная серёжка.

И вот — он вошёл в меня. Все мысли растворились.

— Чёрт, — выдохнул он, зажмурившись, потом снова погрузился глубже, наполняя меня полностью.

Из груди вырвался стон. Я вцепилась в его руки, чувствуя, как он двигается быстрее и жёстче.

Мои глаза закрылись — и тут он слегка шлёпнул меня по щеке. Не больно, но достаточно, чтобы я снова встретила его взгляд.

— Я же сказал, смотри на меня, — прохрипел он.

Я подчинилась. Его бёдра били в мои с неумолимой силой, звуки нашей страсти заполнили комнату.

Мир перед глазами начал расплываться. Его прерывистые стоны довели меня до края.

Я выгнулась, громкий крик вырвался из горла, когда оргазм разорвал меня изнутри. Всё тело тряслось, я хватала ртом воздух.

Он был всё ещё внутри. Сердце колотилось. Я схватила его за руки.

— Кончи в меня, — прошептала я.

Он улыбнулся криво и сжал моё горло, легко, заставив меня ахнуть. Несколько глубоких толчков — и он рухнул надо мной, издав низкий, хриплый стон, наполняя меня.

Мы лежали, прижавшись лбами, сбиваясь в дыхании.

— Никогда не уходи, пожалуйста, — попросил он тихо.

Я нахмурилась и провела рукой по его влажным волосам, заставив поднять на меня глаза.

— С чего бы мне уходить?

— Все уходят, — сказал он глухо. Эти слова надломили меня.

Я коснулась его лица, погладила линию татуировки.

— Я не уйду. Как я могу, если люблю тебя?

Он моргнул, будто не веря услышанному.

— Что?

Я улыбнулась.

— Я люблю тебя, Дэйн.

Он поцеловал меня жадно, отчаянно. Я прижала его ближе.

Он оторвался от моих губ, оставив лоб рядом с моим.

— Я тоже люблю тебя, моя маленькая бестия.

ГЛАВА 23

ДЭЙН

Флэшбек

14 лет

— Слезь с меня! — крик матери пронзил дом, выдернув меня из сна. Я резко сел на кровати, прислушиваясь. — Далтон, остановись! — снова всхлип.

Чёрт.

Они ссорятся уже каждую ночь неделями. Потом мирятся, всё вроде возвращается в какое-то подобие нормы, и снова — крики, драки, отец уходит.

И вот тогда начинается самое худшее. Мама приводит домой каждого, до кого может дотянуться. И это повторяется снова и снова. Я больше не вынесу.

Я спрыгиваю с кровати и бегу по коридору