Не стала бы, да?

ГЛАВА 21

СЭЙДЖ

Мои мысли застряли на Дэйне. Ночь, которая началась невероятно, обернулась для него настоящим кошмаром. С тех пор он будто призрак в собственном теле. Я ловила его на том, что он бормочет что-то себе под нос, и не только — иногда это были настоящие разговоры с пустотой. Но хуже всего — его взгляд.

Просто пустой, застывший взгляд в никуда, глаза стеклянные, как будто он видит то, чего я не могу. Это начало тревожить, и ощущение беспокойства не отпускало.

Но сегодня я была решительно настроена всё это отодвинуть в сторону — хотя бы на несколько часов. Сегодня был день Кары, моей лучшей подруги, именинницы. Бар грохотал басами так, что вибрация чувствовалась в зубах, мигал огнями, а воздух дрожал от энергии сотен голосов.

— За многое впереди! — крикнула я, и Кара, сияя в ответ, чокнулась со мной стопками. Жгучая жидкость обожгла горло и приятно разлилась внутри.

Кажется, мы переборщили, потому что вскоре уже отплясывали на танцполе, размахивая руками и бёдрами в том, что мы оптимистично называли «экзотическими движениями». Мы смеялись до боли в боках.

Взмокшие, запыхавшиеся, с влажными от пота волосами на шеях, мы выбрались в более спокойную зону у главной стойки. Но Кара и не думала сбавлять обороты.

Она моментально пустилась в рассказ — один развратнее другого — о своих студенческих похождениях. Я краснела, задыхалась от смеха, едва не поперхнувшись несколько раз.

— Ладно, хватит о моём скандальном прошлом, — заявила она, толкнув меня локтем и игриво изогнув свои выразительные брови. — Как там дела у тебя с особенным мужчиной?

Я нервно хихикнула, не зная, как объяснить. Всё с Дэйном было… сложно. Его странное поведение пугало, но во всём остальном он был идеален.

— О-о, ну, на самом деле всё хорошо, — пробормотала я и отпила большой глоток своего «водка-клюквы».

Она уставилась на меня, сузив глаза, а потом они у неё расширились.

— Ну и как секс?

Жидкость едва не брызнула у меня из носа. У Кары не было ни малейшего фильтра — за это я её и обожала, и иногда хотела придушить. Она всегда рубила с плеча, без намёков, без дипломатии.

Моё лицо вспыхнуло, жар расползся до самой шеи.

— Хотела бы ты знать, — парирую я с игривым подмигиванием. Она закатила глаза, и из груди вырвался смех.

Но едва я подумала, что это будет просто весёлый девичник, улыбка застыла. Взгляд зацепился за фигуру, приближающуюся к нашей стойке. Парень был явно перебравший. Шатался, рубашка смята, наполовину выпущена из брюк, а на лице расплылась самодовольная, мерзкая ухмылка.

Словно запах перегара и дешёвого одеколона донёсся до нас ещё до того, как он заговорил. Его пошатывающийся силуэт излучал одно — он искал неприятности. Или хотя бы «женское внимание», которое считал своим правом.

Он остановился прямо рядом, навалившись на стойку так, что я почти ожидала — сейчас сползёт вниз. Его глаза, налитые кровью, тяжелые, скользнули по Каре, потом по мне. По спине пробежал холодок. Бр-р.

— Могу я… к-к-красавицам н-нали-иить? — пробормотал он, наклоняясь и задевая рукой плечо Кары.

— Мы в порядке, спасибо, — отрезала она и уже отвернулась. Но я не сводила глаз с него, оценивая его пошатывание и мутный взгляд. В этих глазах блеснуло что-то, что мне не понравилось.

— Ну давай же… — начал он снова, явно не уловив отказ. Его рука снова потянулась к Каре. Это стало последней каплей.

Прежде чем его пальцы коснулись её кожи, я резко толкнула Кару в сторону, а сама, в одно движение, перехватила его запястье.

Мгновением позже его рука была заломлена вверх, а сам он согнут пополам, лицом вниз о барную стойку. Зубы стукнули о скользкую поверхность с глухим звуком.

Бар, секунду назад гудевший голосами, замер. Десятки глаз уставились на нас.

— Если хочешь сохранить свои грязные руки, — прошипела я. — Больше не смей этого делать.

Я удерживала его ещё мгновение — ровно столько, чтобы он понял, — и отпустила. Он рванул назад, толпа расступилась, и он почти бегом кинулся к выходу.

Я повернулась к Каре. Она смотрела на меня во все глаза, на губах медленно расползалась восхищённая ухмылка.

— Напомни мне никогда с тобой не связываться, — поддела она, хихикнув.

Я закатила глаза и чуть усмехнулась краешком губ.

— Не испытывай судьбу, — пробормотала я и потянулась к стакану. Лёд в нём звякнул. — Ещё по одной будет в самый раз.

ГЛАВА 22

СЭЙДЖ

Как только я подумала, что хуже уже быть не может, я снова оказалась на чёртовом месте преступления.

Всё было таким же, как в прошлый раз, до тошноты похоже. На этот раз жертвой оказался Джеймс — бариста, который всегда помнил мой утренний заказ кофе.

Он лежал на холодном асфальте, его обычно жизнерадостное лицо застыло в гримасе ужаса. Его глаза и руки тоже отсутствовали, как и у прошлой жертвы, оставив лишь пустые глазницы и изуродованные обрубки.

У меня свело желудок. Я даже не знала, что думать. Ещё пару дней назад я видела его живым… и вот теперь его нет. И в самой чудовищной форме.

Где это всё закончится? Сколько ещё людей должно пострадать от этой монструозной участи, прежде чем мы поймаем того, кто всё это делает?

— У нас ещё один, — голос Ноа прорезал мёртвую тишину, ровный и безэмоциональный, когда он подошёл ко мне. Телефон он убрал в карман — наверняка звонили из участка, — и уже окидывал место преступления быстрым взглядом.

Я уставилась на него, не в силах вымолвить хоть слово, горло сжало так, что говорить было больно.

— Ещё один? — прошептала я.

Кэп подошёл ближе и провёл рукой по уставшему лицу.

— Ну, — вздохнул он. — Теперь точно ясно. У нас на руках серийный убийца.

Серийный убийца. Эти слова эхом отдавались в голове, холодные и острые. Это не случайное проявление насилия, не разовый всплеск. Там, где-то, есть человек, который делает это систематически. Возможно, даже ради удовольствия или извращённого чувства удовлетворения. От одной мысли по коже побежали мурашки.

Тело Джеймса передали новой группе, а Ноа и я направились к другому найденному телу, оставив Кэпа с другим детективом на месте.

Поездка прошла в гнетущем молчании. Только завывания сирен вдали и ровное урчание двигателя нарушали тишину. Мысли носились хаотично, я пыталась найти хоть какую-то связь, хоть малейший узор в этой ужасной резне.