Потом двери УАЗика распахнулись, и из него одновременно выскочили все пассажиры. На всех резиновые куртки ОЗК. Трое с короткими автоматами на изготовку, один с СВД. Уж этот то длинный хищный силуэт точно ни с чем не спутаю. Поводили стволами по сторонам. Потом двое взяли на прицел наши с Боряном кусты, видимо, как наиболее опасные направления. Вот ведь млять. Опытные, суки, не чета нам. И вообще, мы просто подуставшие дядьки, и просто мирно сидим в кустах с автоматами.

А двое подошли к могиле, один присел у нее, видимо, изучая следы.

- Ну вот, нам что сказали? Что надо забрать трупы? Не получится, нету трупов.

- Да и ладно. Баба с возу, кобыле легче. Уже прибрали, видишь? – громко, чтобы было слышно из-под противогаза, прокричал невысокий крепыш с СВД.

- Ага. Ты, Иса, как я погляжу, дохрена умник. Я вообще говорил тебе, что стрелять не надо, хрен бы с ними, убежали бы и убежали, нам меньше возни. А тут по такой погоде катайся, бля, вози этот триппер. Вот сам бы и ехал, бля, раз настрелял.

- Ты чё, салага, наехал? Тебе что было сказано? Трупы надо привезти. Вот и пиздуй за лопатами, они в прицепе. Давай, копай, воин!

Я, осознав, что они только что сказали, почувствовал, как натянулись в оскале зубы. Вот кто детей убил!

- А с чего ты решил, что тут именно их зарыли?

- Копай, душара, а я пойду машину гляну, - махнул рукой в сторону нашего УАЗика снайпер.

Кто из них что после этого сказал, я не понял, они отвернулись от меня. Противогазы сильно глушили речь, но получается, что до этого они машину всё-таки видели, но не сильно заинтересовались. Возможно, решили, что она тут стоит давно. Но тут звонко затарахтели выстрелы.

Один из бойцов, стоящий у машины, рухнул как подрубленный, второй, высокий и сутулый, присел, схватившись руками за живот, и на подгибающихся ногах уковылял за машину, где и осел у заднего колеса.

Двое, которые у могилы, ловко кувыркнулись в разные стороны. Тот, с укоротом, полоснул из положения лежа, укрывшись за холмиком свежей могилы, очередью по куче мусора, за которой засел Боб. Слава Богу, не прицельно - пустые бутылки, бумажки, листья и куски мерзлой земли полетели в стороне от того места, где укрылся друг. А второй в это время вместо того, чтобы бежать со всех ног, плюхнулся в лужу, видимо, запутавшись и наступив на полу своего резинового плаща. Лёжа в луже он пытался быстро протереть рукавом оптический прицел СВД-шки, заляпанный грязью при падении и очки противогаза. Ублюдок, подумалось мне, это тебе не по детям с комфортной позиции стрелять.

Не парясь прострелил затылок солдату с укоротом и хладнокровно загнал пулю прямо в задницу крепышу с СВД. Прямо между булок, которыми он развернулся ко мне, прямо между раздвинутыми для удобства стрельбы ногами.

Первый, который с укоротом, плеснул перед собой длинным узким веером мозгов, крови и стекол противогаза прямо в мокрую грязь могилы, второй утробно закричал и засучил ногами.

-Чисто! – заорал я, вовремя припомнив прошлый раз, когда вылез на шпалы без предупреждения. Прыгнул из кустов и подбежал к крепышу с СВД-ухой, держа его на прицеле. Хотел пнуть винтовку подальше от солдата, но передумал и наоборот бережно ухватил за цевье и переложил к могиле. По луже потекла красная муть, а снайпер головой в воде пускал пузыри клапаном противогаза.

Из-за кустов с кучи мусора слез грязный, как восставший из могилы мертвец, Боб.

И тут… и тут я с ужасом увидел, как мигнули фары стоящего на дороге УАЗа. Там, за машиной, кто-то был!

- Руки в гору, сука, руки в гору, стреляю, падла!! – наугад, даже не видя противника заорал я во все горло и выбрасывая комья грязи из-под сапог побежал к машине, стараясь обойти ее сзади. Боб рванул ко мне, вскинув одной рукой автомат и дав короткую очередь куда-то в сторону капота. Брызнуло разбитой фарой, клубы белого пара зашипели из простреленного радиатора, кто-то заорал за машиной, а я завопил совсем уж психованно, на ходу стреляя по дверям УАЗа:

- Лежать! Стреляю! Стой! Убью, падла! Руки в гору, млять!!

- Нееет, не стреляйте! Прошу, не надо, пожалуйста! Лежу! Стою! Не стреляйте!

Я запрыгнул за прицеп УАЗика, и, обходя по широкой дуге, заглянул на другую сторону. У переднего колеса скорчилась длинная фигура, автомат лежал дальше, видимо, боец выкинул его, чтобы не провоцировать нас. Я медленно двинулся к нему, держа на прицеле. Дернется – убью.

Шипел радиатор, стонал раненый, но обострившимся слухом я услышал, как Боб спросил:

- Макс, ты как?

- Норм, тут ещё недобитый.

Раздался выстрел, и тут же Боб закричал:

- Я добил этого пидора! – это он про снайпера.

- Не стреляйте, не надо, - глухо стонал длинный, сидя у переднего колеса, и держа руки вверх. Тонкие пальцы и фильтр противогаза мелко тряслись.

Я подскочил к нему и, схватив за шиворот, поволок под свет фар. Точнее, одной фары. Пленный был ранен, в живот, слева внизу, навылет. Крови было не много. Короче, может даже и выживет. А может и нет, это как карта ляжет. Взгляд зацепился за модный броник и незнакомые шевроны на груди.

- Вы бля кто такие?!

- ЧВК... ЧВК “Бурьян”, “Буран”, точнее... это мы так называе...

- Вояки где?! Почему вы? - про “Буран” я не слышал, но их, военных компаний, сейчас полно, наросли как грибы после дождя.

- Вояки ушли, сказали что в этом говне участвовать не будут... Приказ нарушили, - пленник задыхался от боли.

- А вы, типа, готовы стрелять по людям?!

- А что делать?! Нам поставлена конкретная задача... Да и идти нам некуда... Если уйдем, то нас же тоже постреляют... Мы ж гражданские почти, - пленник переводил глаза с меня на Борьку и обратно. - А вояки в какую-то деревню ушли. Нам нельзя уйти. Тогда подвоза продовольствия, оружия, боеприпасов не будет... Ничего не будет. Сдохнем и всё...

- Попадос однако, наёмничег! – глумливо и зло, и при этом как-то очень знакомо, но забыто, протянул Боб. Я даже оглянулся на него, и вдруг увидел его глаза. Друг, грязный и похожий на самого стрёмного помойного бомжа, только с автоматом, смотрел не теми сонными и тусклыми глазами, к которым я успел привыкнуть за последние, пожалуй,