Пока пленный сыпал терминами и говорил, у меня появилось ощущение, что он не только пытается заболтать нас, но и чего-то ждёт.

- Так, харэ. Заткнись. Как часто и чем вы патрулируете?

- Дороги перегородили блоками, поля вокруг контролируют снайперские группы. Дрон летает. Расписание не знаю. Здесь вообще мало народу идёт. Потому командир сюда и перенес блок-пост. Нам же теперь тут жить. Пять лет.

- Да ладно! – изумился Боб.

- Да, - всхлипнул под маской наемник. - Я ж говорю, зараза пошла в народ, и единственный способ выжить – избегать всех контактов. Вообще. Всех. Командование выделило каждому подразделению район, который надо контролировать, и который должен самостоятельно выживать. Центроподвоз появится, когда вымрет большая часть инфицированных. Для сбора образцов и мониторинга вируса работает новая служба, оснащенная беспилотниками для транспортировки патматериала.

- Вот упыри! – вырвалось у меня, когда я переварил услышанное. – Каждому княжичу по наделу? В кормление?! Новый феодализм с крепостными?!

- Так получается, - чуть слышно сказал пленный.

- А Иртышск?

- Иртышск, как и остальные миллионники, скорее всего вымрет в течение двух месяцев. Все усилия направлены на изоляцию мелких поселков, городков и деревень. Войска тоже изолируют.

- Мляаааа, - схватился за голову Боб.

- А что в Козлово?

- Карантин, все по домам. Дежурные службы работают, живут отдельными бригадами. В гаражах за бетонкой.

- Больных много?

- Пока нет. Всех заперли по домам, воду и минимальные проднаборы возит бригада волонтеров с нашим офицером. Подъезды обрабатываются хлоркой, ее у нас несколько фур. Трупы вывозят. В каждом подъезде старший есть… а на крышах крайних домов тройки солдат. Чтоб не бегали по улицам. Надо два месяца продержаться, там легче будет…

- Мля, суки, а почему так не сделать в городе?! – заорал опять взбесившийся Боб.

- Пробовали. Не хватает сил и средств, - спокойно ответил раненый. Видимо, ему становилось хуже, и на вопящего Боба он уже не среагировал. Было видно, как тяжело он дышит, и как сгорбился, держась за простреленный бок.

- У тебя размер ноги какой? – я внезапно обратил внимание, что старлей обут не в привычные берцы, а в зимние яловые сапоги, на меху.

- Сорок четвертый.

- Откуда такие раритеты?

- Берцы быстро портятся от хлорки, резиновые сапоги быстро рвутся, подошва… плохие прислали… - тяжело дыша рапортовал пленник. – да и холодно в них. Вот, старые склады, которые ещё не распродали… распечатали наверное… прислали.

- Мой размерчик, - прищурился Боб, глядя то на свои мокрые ботинки, то на сапоги. – Снимай!

- Не могу. Ты мне пальцы сломал.

- Да и ладно, мы не гордые.

Боб закинул автомат за спину и грубо сдернул сперва один, потом второй сапог, вместе с портянками. Старлей остался босиком под ледяным дождем и в луже.

- Пятый, пятый, докладывай. Почему не выходишь на связь, - внезапно раздался шипящий голос из машины. – Прием!

- Вот мля. Пора сваливать.

- Боб, бегом, кидай обувку в УАЗ и заводи двигатель. Я тут мигом, пошуршу на предмет полезного, и за тобой.

- А этого? – он кивнул на старлея, который вдруг резко заинтересовался событиями.

- Накажу, - злобно усмехнулся я. Сдернул с него противогаз и, широко размахнувшись, закинул его на крышу автосервиса. Наёмник отшатнулся от меня и пополз к уазику. - В рожу бы тебе плюнуть, за детей. Ну да хрен с тобой, живи.

Боб хмыкнул и трусцой, стараясь не поскользнуться, побежал к смутному силуэту машины. Пока мы тут упражнялись в вирусологии, стемнело.

А я бегом собрал оружие, боеприпасы, а когда Боб подкатил на УАЗике ближе, я ещё и сдернул с трупа снайпера сапоги, для себя. Мои резинки и правда уже заледенели, промокли и пальцы ног начинали болеть. Боб слил немного бензина, и отматерил прижимистых вояк. Бенза было с гулькин нос. Ещё я нашел небольшой баллон с надписью «ДЕЗРАСТВОР» и ручным насосом-распылителем. Он тоже полетел в машину. В УАЗике вояк надрывались рация, вызывая «Пятого». И ее я тоже прихватил. Пригодится.

***

- Короче, Боб, едем сейчас вдоль Иртыша, по профилю. Там нас вряд ли ждут. Козлово и блок-пост останутся справа. А мы пролезем буквально под носом.

Мы опять тихо крались на УАЗике, не включая фар, по разбитой дороге. Дворники, надрываясь, сметали ледяную кашу со стекла, и нас с Бобом уже изрядно потряхивало от холода, сырости и нервов. Да и в животе завывало.

- А снайпера? Ты ж слышал, что доктор сказал? На крышах тройки сидят.

- Я тебя умоляю! Ты в окошко выгляни, какие снайпера? – я даже по стеклу постучал, для убедительности, - Да в тепле твои снайпера сейчас сидят. Ибо дождь, снег, и говно. Да и не верю я, что у них ночники и уж тем более тепловизоры есть. Это всего лишь пехота, не специальная, не крылатая, не морская, а вполне себе тупорылая, хоть и наёмная. Не дадут им нормальные прицелы, не верю. Да и по такой погоде не работают они или плохо работают. – я немного помолчал. Да и коптеры не полетят. Обледенеют и свалятся. Так что самое время прорываться.

- Ага. Один хрен вариантов нет, - махнул рукой Боб. Благословил, типа. Хотя я и не сомневался в этом. Боб не был охотником, да и на рыбалку обычно готовил печень и хорошее настроение, а не удочки. А я местные дорожки знал не плохо, катался по ним регулярно, так что мне и карты в руки.

На еле заметной развилке повернули налево, к Иртышу. Прямо пошла дорога на Козлово, но нам туда не надо. А вот налево и вниз – в самый раз. Кстати, и с крыш не так чтобы хорошо видно будет. Склон нас скроет. Так что шанс есть.

Сползая под горку на обледеневшей грунтовке, я понял, что рано начал радоваться. Похолодало, и дождь, поливая землю, уже начал образовывать на поверхности ледяную глазурь. Колеса отказывались тормозить, и Боб только матерился, пока я как бешеный крутил руль, пытаясь удержать УАЗ от бокового скольжения.

- Передний мост выруби, Макс! Выровняй машину!

Я обругал себя за недогадливость, и последовал совету. Затем переключился на первую и, не пользуясь тормозами и завывая двигателем, показался вниз. Удержать ее на ледяном склоне уже не получалось. Главное, не покатиться боком и не перевернуться под горку. Ещё минута, которая