Огромные скорпионы и мускулистые мутанты. Жестокие рейдеры и плачущие рабыни, обглоданные кости посреди пустыни. Двухголовые уродливые коровы, неприятные новые запахи. Небо над головой, пугающее бесконечной голубой бездной. Вопиющая бедность духа и голод. Жаркие дни и холодные ночи.

Мир снаружи оказался абсурдной пародией на его прежнюю жизнь.

Набор ценностей, убеждений и взглядов – всё то, что составляло личность Альберта, рухнуло за пару недель. В прошлом месяце он считал человеческую жизнь высшей ценностью, а сегодня проделал в тучном владельце казино огромную дыру и расстрелял в труху из пистолета-пулемета его вышибалу. И даже не моргнул.

От доброго и веселого Альберта ничего не осталось. Его прежний характер мрачно переменился, а воспоминания лишились ценности, словно прежней жизни никогда и не было. Недавно начавшееся путешествие уже опустошило душу Выходца из Убежища.

Этот безумный водоворот событий должен был приостановиться хотя бы на одну ночь. Альберт упал на вонючий матрас и провалился в глубокий сон, бесконечно длинный и утомительный.

Ему снились образы дома. Сознание вернулось в уютный подземный мир и подселилось в комнату к прежнему себе.

– Помогите! Вставайте! – Крепкая женщина, хозяйка гостиницы, трясла его за плечо, – Синтию взял в заложницы какой-то бандит!

Альберт, щурясь от света, взглянул на часы Пип-Боя. Он проспал семнадцать часов.

– Пожалуйста, умоляю вас, он же изнасилует или убьет ее!

Альберту хотелось послать женщину куда подальше. Сослаться на ополченцев – пусть сами решают свои проблемы, хватит с него. Или притворится глубоко утомленным человеком, развернуться на другой бок и спать дальше. Но он так не мог. Это было не в его характере: некоторые черты остались неизменными и только укрепились в диком мире пустошей.

– Я помогу, – сказал он.

Выходец незамедлительно встал, накинул кожаный панцирь на плечи, поднял с тумбочки пистолет. Протер глаза кулаком свободной руки и вышел из номера вслед за хозяйкой.

Они шли по плохо освещенному коридору, на скрипучий пол падали красные линии, выложенные в ряд – это вечерний свет пробивался через липкие жалюзи на узких окнах.

Альберт протяжно зевнул. У него появилась мысль поступить как прежде. Улыбнуться, завести диалог, убедить этого человека сложить оружие и мирно разойтись. Кто знает: может, случилось недоразумение? Часто хулиганам самим нужна помощь, преступники – всего лишь жертвы своего искаженного сознания, состоящего из детских травм. Ведь так?

Альберт иронично хмыкнул, вспомнив наивный вздор, в который всерьез верил раньше.

Живя в убежище, он был лидером сообщества, красноречивым идеалистом, мастером убеждения. Ему говорили, что до Войны он мог бы стать юристом или оратором, способным убедить в своей правоте кого угодно – от американского президента до китайского генсека.

Но новый Альберт чувствовал мир иначе. Он не хотел применять свой дар красноречия, намеренно отказавшись от врожденного таланта. Ведь у него открылись новые навыки, спавшие и ожидавшие своего часа.

Этот налетчик, взявший девочку в плен, уже сделал свой выбор. И за него придется ответить.

Альберт выключил свет в коридоре, погрузив его в почти непроглядную тьму, и аккуратно отворил дверь в комнату с психопатом.

Огромный, практически двухметровый амбал стоял за спиной низкорослой девушки, крепко сжимая ее горло своим локтем. Лампа под потолком неплохо освещала комнату, но слепила рейдера – он не видел, кто уставился на него из-за раскрывшейся двери.

Попасть по нему будет несложно, подумал Альберт. Психопат прищурился, пытаясь разглядеть гостя. Только он собрался открыть рот и излить душу, как во тьме коридора прогремел выстрел. Мощная экспансивная пуля с легкостью вошла в лоб преступника и вышла через затылок, разорвав череп в клочья.

Занавески дернулись от всплеска крови.

Большие руки рейдера разжались, высвободив Синтию из хватки, и психопат грохнулся оземь. Содержимое его простреленной головы водопадом залило половицы. Девушка завизжала, ее понесло – она сама не понимала, что говорила:

– Ты убил его! Убийца! – Синтия упала на матрас и вклинилась взглядом в мертвеца. Затем она посмотрела на черный силуэт Альберта, скрытого в тени. – Человеческая жизнь для тебя ничего не значит! Ему нужно было всего лишь поговорить! Убирайся из моей комнаты!..

Альберт лишь пожал плечами и отправился спать, разминувшись с хозяйкой – та вбежала в комнату и подпрыгнула, увидев труп с горячей дырой в голове.

За спасение девушки стрелку полагался бесплатный день в мотеле. Через пару минут он спокойно уснул.

Завещание офицера Анклава

Я не могу найти себе покоя. Идет война – и мой текст стал ее причиной.

Год назад еще никто не знал, чем является Анклав, чего он хочет и где находится. Ходили разные слухи, больше напоминавшие городские мифы, но ничего конкретного не знали даже в правительстве.

В то время я пытался стать журналистом и устроиться в «Солнце Пустыни», лучшую газету Калифорнийской Республики. Ушел с мутафруктовых полей, мечтая о карьере писателя.

Я сам – заядлый читатель прессы, а потому хорошо понимал, с чего начать. Не помню, сколько месяцев я потратил на путь в Сан-Франциско, но это того стоило. Республиканские журналисты так и не побывали в этом легендарном городе, поэтому я смог первым написать несколько путевых заметок и очерков о жизни осевших там китайцев, потомков военных, уничтоживших нашу страну.

Однако главным моим успехом стала новость о ядерном взрыве в океане. В тот вечер я изучал жизнь рыбаков и был на лодке. Смеркалось. Атомную вспышку я не заметил: пожалуй, мне повезло, ведь я мог бы лишиться зрения. Внезапный свет и гром отдаленного взрыва я посчитал некими природными явлениями, редкими для моих краев.

Я увел взгляд от корабля, на борт которого моряки затаскивали сети с чудными морскими обитателями, чтобы насладиться видом на водную гладь, уходящую за бесконечно далекую линию горизонта. И увидел ядерный гриб в заметном удалении от берега.

Тогда я задумался: а бывают ли в море миражи, как в пустыне? Ведь этого не может быть. Но взрыв принес с собой осязаемые доказательства своей реальности – высокие волны. Китаец, управлявший нашим шлюпом, чудом справился с нахлынувшей водой, направив нос лодки навстречу стихии.

Темная вода захлестнула нас и смыла наши вещи в море, мы чуть не перевернулись, пройдя сквозь соленую преграду. Рыбацкий катер тоже выдержал удар: на радость всем тем крупным рыбинам, которые вернулись в свою обитель.

Китайцы назвали волну сложным для моего слуха словом, которое я не смог записать и озвучить. Они перевели его как «моретрясение». На берегу нас встретили уцелевшие люди. Их