сделал рефлекторное движение — будто поправлял несуществующие очки. Ничего забавного в этом жесте не было. Все, что вызывали в душе Злого эти двенадцать близнецов, — это лишь отвращение и страх.

— Конечно, власть моя теперь не столь велика, — устами очередного Грега признал Разум. — Большая часть моих питомцев получила свободу. Теперь они развиваются по своим законам… и это хорошо. Потому что внесет в этот унылый, устоявшийся мир столь приятный элемент хаоса.

— И что ты теперь собираешься делать?

— То же, что и собирался, — пожал плечами Грег. Совершенно по-человечески, если не считать того, что жест синхронно повторили все двенадцать. — Буду изучать.

— Кого?

— Людей.

Злой увидел, как с разных сторон медленно приближаются фигуры, отдаленно похожие на человеческие. Вблизи они были способны вызвать лишь ужас и омерзение — настолько изуродованы были их лица.

— Ваши тела очень пластичны, — поведал Грег. — Это дает неплохие возможности для первого этапа исследований.

— А что, будет и второй? — мрачно спросил Злой.

— И третий, — кивнул следующий Грег. — Их будет столько, сколько понадобится мне для полноты картины. Я буду изучать тела и психику, создавать из человеческого материала то, что мне покажется интересным. Благо, материала в избытке. А потому я дам тебе один совет: уходи отсюда подальше и как можно быстрее. И главное — ни во что не вмешивайся. Тогда, возможно, ты уцелеешь в нашем новом мире.

— Благодарю за совет, — серьезно отозвался Злой. — Только зачем ты нам помогаешь?

— Расчет, — спокойно улыбнулся Грег. — Ты же знаешь, как я умею просчитывать ходы. Самый обыкновенный расчет.

— Расчет на что?

— На одну из твоих человеческих слабостей — благодарность. Когда-нибудь, возможно, и мне потребуется твоя помощь. И ты не сможешь мне отказать.

Злой стиснул зубы. Ему было что ответить на это, однако он счел за лучшее промолчать.

Любезная тварь, хоть и чудовище. Все-таки это был уже совсем не тот Грег…

— А теперь уходи! — жестко сказал один из Грегов. — И держись подальше от больших городов. И главное, бойся людей — бойся их больше самых опасных монстров.

— Это еще почему?

— Хотя бы потому… — двенадцать Грегов мрачно посмотрели на него. — Хотя бы потому, что отныне для людей ты — самый ненавистный враг.

Ведь ты — один из нас.

ЭПИЛОГ

Меня зовут Злой.

И я кое-что знаю о том, что надвигается на вас из темной пустоты будущего. Должен сказать — мне нечем вас порадовать.

Я ухожу в леса, и со мной, как безмолвная тень, следует мой верный спутник — монстр, похожий на огромного волка.

Я ухожу от вас, люди. Я не держу на вас зла — ведь я был одним из вас, а значит, отчасти виноват во всем, что случилось.

Вы, конечно, хотите знать, что происходит? Что надвигается из тумана, что угрожает со всех сторон? Поверьте, если вы хотите спокойно спать по ночам — вам не нужны подробности.

Вы спросите, что же, в таком случае, нужно?

Только одно — держаться вместе. Стоит переосмыслить забытые и искаженные понятия «дружбы» и «братства». Когда из мрака явятся те, кто злее, сильнее, быстрее, многочисленнее вас, — никому не выжить в одиночку. Один человек — ничто против любого из этих исчадий ада.

Впрочем, мне нет до этого никакого дела — теперь это проблема людей.

Что нужно еще?

Пожалуй, хорошее убежище. Желательно — железобетонное. Используйте бетон самой лучшей марки. При закладке фундамента следите, чтобы ячейки между стальными прутьями были не шире пальца, — иначе есть опасность того, что они все-таки прогрызут бетон и найдут вас.

Кто «они»?

Не важно. Слушайте дальше. Убежище должно быть просторным, с двумя-тремя запасными выходами. Двери двойные, герметичные. Лучше использовать списанные армейские, от старых бомбоубежищ.

Максимальный запас консервов и воды. Соль, сахар, спички. Свечи. Предметы гигиены. Автономный генератор электроэнергии. Бензин, солярка. А когда кончится топливо — готовьтесь крутить генератор вручную.

Да, чтобы не сойти с ума в этом бетонном гробу, возьмите с собой любимую музыку и книги.

Можете взять рацию. Но что-то подсказывает — вам никто не ответит.

Если вам не взбредет в голову высовываться — есть шанс, что они вас не почуют. Тогда еще один год тихой жизни вам обеспечен.

Что делать, когда закончатся припасы?

Трудно сказать. Одни предпочитают пулю в висок. Другие — веревку. Некоторые — вскрыть себе вены. Я бы предложил большую дозу снотворного — самый безболезненный способ.

А, вы о том, чтобы выйти наружу? Вы это серьезно?

Ну, допустим.

Тогда добавьте к списку: надежное оружие крупного калибра. Желательно — не одно, на случай если заклинит затвор или перегреется ствол.

Патроны. Много патронов. Хорошая реакция.

Крепкие нервы.

Впрочем, все это чушь.

Все равно вам всем крышка.

Владислав Выставной

Бес

Пролог

Человек и зверь идут по лесу.

Жуткому, фальшивому лесу, в котором нет ничего привычного человеческому взгляду. Не стоит поворачиваться спиной к этим деревьям – они могут наброситься сзади. Ползучие лианы только и ждут, чтобы обвить ногу и утянуть в темный провал, чуть прикрытый травой. Которая трава только с виду, – на ней не стоит засыпать под ласковым солнцем. Любой зверь в этом лесу видит в тебе только пищу, любая колючка источает смертельный яд. Здесь нет ничего постоянного, здесь все рождается для того, чтобы жрать, убивать, гнить заживо и быть сожранным, наполняя пространство болью.

Здесь все пожирают всех.

А сам лес медленно пожирает город. Наползая въедливым мхом на тротуары, взбираясь суетливым плющом по стенам, он ищет здесь все, из чего еще можно высосать жизнь. Брошенные автомобили тонут в хищной траве, растворяясь в ее едких соках. Опустевшие здания обживают свирепые хищники, неистово спаривающиеся и яростно пожирающие друг друга. Еще торчат из густых зарослей башни небоскребов, словно руки тонущих в зеленой пучине. С глухим рокотом под весом лиан и болезненных наростов обрушиваются телебашни.

Некому спасти этот город, как и сотни других городов, навсегда оставленных людьми. Им нет места в этом мире неистовой жизни, где страданий и страха больше, чем в самой смерти. Люди бегут отсюда, бегут от мира, несовместимого ни с чем человеческим. Бегут трусливо, понимая, что эта уродливая жизнь – порождение их собственной глупости, их безграничной жадности.

Быстро раскручивается изуродованная мутациями спираль ДНК, множится, проникая во все живое, ломая и уродуя его, сея страдания и лишая будущего. Код жизни, бездумно превращенный в код ужаса и смерти.

Выжившие сбиваются в стаи, строят подземные города и крепости. Бьются