— Зачем, товарищ полковник? После того, как меня убили ваши коллеги, я потерял свои способности полностью. Даже боли в спине снимать не могу и царапины залечивать. Нечего мне делать в Москве, а тут у меня квартира и массажный кабинет, проживу как-нибудь.

— Почему убили, чего врёшь? Они тебя только допросили и ушли. Не били, не пытали, это нормальная проверка всех сотрудников комитета. Не ври, давай.

Я поспешил перебить начальника охраны президента. Портить настроение на ночь совсем не хотелось.

— Во-первых, я не сотрудник комитета, во-вторых, они мне сделали укол сыворотки правды, от которого я умер. Потому они и ушли, всё это видел мой куратор Ильин. Значит, они вас обманули в сговоре с Ильиным.

— Но ты живой, чего врёшь? — продолжал гнуть свою линию полковник.

— Я умер, чтобы через пять минут очнуться от клинической смерти. Тогда и потерял свои умения, абсолютно все. А разговоры и действия ваших подчинённых записаны на магнитофонную кассету. Присылайте своих сотрудников, я им отдам эту кассету. Сами послушаете, как они обсуждали избавление от моего трупа. Адрес мой вы знаете, пусть прямо сейчас приезжают. Или могу дать по телефону прослушать, хотите? — Я не сомневался, что по телефону такие кассеты Коржаков слушать не будет.

— Ладно, жди, сейчас приедут. Отдашь им кассету и чтобы без фокусов. Подписку ты давал, не забывай! — Коржаков бросил трубку, я положил свою.

Облегчённо вздохнув, отправился доставать из тайника кассету с записью и моими комментариями. Ещё две копии лежат уже вне квартиры, в разных тайниках. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы вправить мозги моему начальству, и они меня оставят в покое. Ждать пришлось недолго, фельдкурьер прибыл через полчаса. При нём я запечатал кассету в пакет и лично заклеил печати, поверх которых расписался. Процедура привычная для всех секретных тетрадей и конвертов. Была надежда, что на этом закончится моё сотрудничество с главой России.

Собственно, на этом и закончился понедельник, но не вся неделя, оказавшаяся довольно продуктивной. За оставшиеся шесть дней, включая субботу, когда мы с Зоей Ивановной перебрались в новое помещение, я только деньгами потратил больше ста тысяч. И это без покупки новых зданий. Хотя уже наметились некоторые варианты приобретения бюджетных организаций, работавших на партийные органы, формально числясь за райисполкомами Екатеринбурга. После практического развала КПСС отдавать деньги из своего бюджета на какие-то партийные мероприятия райисполкомы не собирались. Распорядиться дополнительными суммами из бюджета захотели все, пока надзор «патрициев» исчез. Кто откажется от халявных и безнадзорных денег, которые формально расписаны в бюджете на оплату работы никому не нужных после августа 1991 года организаций?

Мне удалось договориться о покупке в собственность своего кооператива целых семи зданий с размещёнными там странными обществами: вроде борцов за мир, общества советско-американской дружбы, охраны леса, общества книголюбов, шахматных секций, районных профсоюзов и тому подобных «добровольных» объединений. Нет, планов выгонять всех у меня не было. Мы договорились купить только само здание вместе с обслуживающим персоналом, то есть всякие уборщицы, дворники, вплоть до бухгалтерии и директоров остаются у нас на содержании. А с «добровольными» кружками вязания будем разбираться отдельно. Насколько они добровольные и большие по численности. Может, оставим, только соберём всех в одно здание, ближе к центру города. Сначала надо провести аудит, как говорят в будущем.

Вот при общении с нотариусом, где мы согласовывали время регистрации предстоящих сделок, я был поражён в самое сердце одной девушкой. А именно нотариусом Кировского района Ниной Любимовой. Девушка порадовала меня не только своей качественной работой, умом и неравнодушием к клиентам. Она оказалась красавицей, хоть и тщательно скрывала своё лицо за крупными роговыми очками и отсутствием макияжа. Очки, как я заметил, оказались с почти нулевыми диоптриями, чёрные брови и ресницы не нуждались в туши, алые губы не предполагали использование помады. Да и на язык девушка оказалась остра, но доброжелательна. Зная тяжёлое материальное положение нынешних нотариусов, зарплата которых, как у всех бюджетников, не успевала за разгонявшейся инфляцией, я не стал делать вывод из её скромной одежды.

— Нина Ивановна, можно пригласить Вас после работы поужинать где-нибудь в кафе? — сказал я девушке, неожиданно для самого себя, вместо прощания после оформления документов. Потом пришёл в себя и решил закрепить своё приглашение дополнительными аргументами, чтобы не сочла моё приглашение стандартным волочением за нужным чиновником. Испугался отказа, что ли? — Мой паспорт Вы видели, опасности я не представляю, коммерческих планов не имею. Просто хочу с Вами поговорить в неформальной обстановке.

Дальше говорить не смог, впервые за девять лет моей жизни в этом времени я настолько растерялся перед девушкой.

— Я работаю до семи, за это время сможете договориться с кафе «Луна», чтобы нам оставили столик? Стоять в очереди не буду. — Девушка улыбнулась, мне этого хватило, чтобы вскочить со стула, как первокласснику.

— Обязательно договорюсь, заеду без пяти семь. Заходить за Вами или подождать у входа? — Робко улыбнулся я, сам не ожидал, что умею это делать после всего цинизма моей прошлой жизни, двух жизней.

— Ждите на улице, сама соберусь и выйду. Идите уже. — С улыбкой добавила девушка.

Последние её слова подвигли меня, замершего у своего стула чуть не с открытым ртом, на выход из кабинета. Давно я так не попадал, размышлял на улице, выруливая со стоянки от райисполкома. Заехал в кафе, договорился о заказе столика на двоих, в больших городах такая услуга существовала с советских времён. Попросил выставить на стол вазу с фруктами — виноградом, яблоками, грушами. Удивился быстрому согласию администратора, видимо, капитализм уже наступал понемногу, хотя перед этим собирался привезти фрукты сам. Всё равно надо на рынок заехать за цветами. Пока с цветочными магазинами по городу было слабовато.

Дальнейший день до вечера пролетел незаметно, всё делал автоматически, не огорчался при отказе от своих «хотелок». Работа по раскрытию преступлений приучила меня, что, как правило, всё не получается никогда. Но в целом день выдался удачным, я заехал за букетом роз. По моей просьбе розы завёрнули в целлофан, обошлись без газеты для сохранения тепла, поскольку я был на машине. Без четверти семь моя «копейка» уже стояла на парковке райисполкома. Нина вышла, как обещала в девятнадцать ноль пять, я в три шага оказался рядом и подарил ей букет, другой рукой показывая на автомобиль. Когда мы сели в машину, решил уточнить на всякий случай, хотя опытным взглядом оперативника было