кто-то из вас мне солгал, и не признаетесь в этом сами, я выжгу всё ваше поселение, как и другие. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Князь уехал. Ерга никак не могла прийти в себя. В ушах звенело от шока и непонимания, что делать. Она практически задыхалась в своём ужасе.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — тихо сказала Ручеёк, — он вернётся, точно вернётся. Тебе нужно срочно скрыться. Но куда?

Ерга сжалась. Цапля была её единственной семьёй. Её дом был единственным домом, где она могла найти пристанище.

Ручеёк нервно кусала губы.

— Мы могли бы обратиться к старосте. Уверена, он придумает, что делать. Думаю, он знает, куда можно отправить тебя.

Собрание не расходилось. Молодые люди наоборот подошли к пику обсуждений. Множество взглядов в миг оказалось направлено на Ергу. У всех были довольно смешанные эмоции, они не знали, что с ней делать. С одной стороны, она была внучкой Цапли, с другой, совершенно чужим человеком, который мог принести опасность поселению.

Самым ужасным было, что и в глазах Лады и Горюшка она видела те же сомнения.

Ерга сжалась под их взглядами.

Разговор, прерванный было ребятами, вновь продолжился.

— Мы не можем позволить ей оставаться здесь. Мы должны, если не сдать её, так хоть отправить подальше, — бросила женщина мысль, похожую на ту, что пришла Ручеёк, только гораздо более грубо и беспощадно.

— Мы не можем поступить так, — медленно произнёс староста. — Я пообещал Цапле, что позабочусь о ней. Не волнуйся, девочка.

— Я понимаю, но, если это поможет, я готова уйти. Не знаю, куда именно, я это и хотела спросить. Есть ли место, куда я могу податься, и где Цапля сможет меня потом найти?

Жители поселения задумались. Ни у кого не было идей и, кажется, половина из поселенцев была на грани от того, чтобы просто догнать князя и сдать ему Ергу. Своя крыша всегда дороже, и свои дети куда важнее, чем чужачка из мёртвого поселения.

— Она останется у меня, — вдруг раздался за спинами непримиримый громоподобный голос.

Ерга затрепетала, узнав его мгновенно.

Суровый охотник медленно вошёл в круг общины, возвышаясь перед ними, оглядываясь и показывая всем видом, что не готов слышать споры.

— Моя хижина достаточно отдалена от поселения, чтобы в случае чего свалить вину исключительно на меня. В лесу она в безопасности, и вряд ли князь доберётся до нас, если никто ему не выдаст. Да и если выдаст, как много из вас знает, где мой дом? И, по крайней мере, в отличие от вас я могу её защитить. Когда Цапля вернётся, я помогу им уйти.

Ергу окутало чувство благодарности, но вместе с тем и стыда, что её судьбу решают именно так.

— Я готова уйти, — упрямо сказала она. — В любое место, которое вы укажете. Никто не должен рисковать ради меня.

Чужд перевёл свой пронзительный взгляд на неё. В глазах его читалась теплота и лёгкая печаль.

— Я пообещал Цапле позаботиться о тебе. И я выполню это обещание даже если ты сопротивляешься. Собирай вещи, мы отправляемся.

Никто так и не смог переубедить его, да и не пытался. Староста настойчиво увёл мужчину в сторону, о чём-то с ним серьёзно разговаривая.

Ерга растерянно стояла посреди поселения, в отчаянии сжимая кулаки. Неужели она не могла ничего сделать? Неужели её судьба и правда решалась так? Цапля бы была очень расстроена, если бы только узнала.

Девушка вздохнула, сжала кулаки, медленно выдохнула, а затем направилась обратно к дому Цапли. Подруги пошли вместе с ней, также, как пробирались на собрание, они вернулись к дому травницы.

На крыльце всё ещё лежало брошенное в спехе платье, которому уже не дано было появиться на последнем перед долгой зимой праздненстве. Ерга печально оглядела его.

— Не могу поверить, что тебе приходится бежать, — зло сказала Мила, помогая сложить в суму необходимые вещи, какие могли пригодиться. Ерга в свою очередь собирала травы, каким успела научить её Цапля. Всё, что могло оказаться полезным и всё, чем Ерга могла поделиться в благодарность за доброту Чужда.

— Это нечестно, — произнёс Злат, карауля дверь. — Почему мы не можем просто избавиться от него?

— Тогда придёт кто-то готовый отомстить. И с ним всегда армия, а мы лишь торговцы и крестьяне. У нас нет армии, мы никогда на неё не надеялись. Мужики могут собраться, но что они сделают против мечей?

Злат ударил по стене.

— Это несправедливо! Прости, Ерга, сейчас скажу неприятную вещь, но пусть ты и не провела достаточно долго, чтобы оставить весомый след, если мы готовы отдать тебя, что мы будем делать, когда он придёт за кем-то из наших, когда вдруг до него дойдут слухи, что колдует Мила, Ручеёк, да кто угодно! Та же Цапля занимается травами, а некоторые из этих фанатиков считают травничество такой же магией, как и призыв огня или обращение в зверей. Что тогда? Мы отдадим и Цаплю? И Милу? Всех, кто когда-либо совершал обряды в честь богов, в которых верили наши предки? Это несправедливо, — юноша прорычал с досадой.

Лада подошла к нему и нежно обняла за плечи.

— Ты прав, но не мы принимаем решение. Остаётся радоваться, что за Ергу вступился хотя бы чужак. У него будет больше возможностей защитить её или увести туда, где её не достанут. Хоть бы и туда, откуда сам он явился.

Молодые люди обнялись крепко-крепко. Они успели сдружиться и так тяжело было расставаться.

— Нам пора.

От грубого голоса молодые люди дрогнули и отступили от Ерги, а та лишь устало подняла взгляд на Чужда, подхватила собранную суму и приблизилась.

— Когда это всё закончится? — устало спросила она у мужчины, когда они уже шли в тиши чащи, направляясь к скрытому в чащобе дому охотника.

— Однажды всё заканчивается. Порой даже быстрее, чем ты этого ожидаешь.

Ерга сжала кулаки.

— Будь у меня силы, настоящие силы, я бы давно уже это закончила. Так ненавижу надеяться на судьбу. Я так устала. Если бы я и правда была ведьмой, как думает князь, тогда я хотя бы могла защитить себя, маму. А так я просто бесполезна.

— Ты уверена, что тебе нужна эта сила? — устало спросил мужчина. — Ведьмы всегда лишены чего-то.

— Да, — уверенно сказала Ерга. — Ради того, чтобы иметь возможность защитить остатки семьи, я