уже освоился — забрался на печь и дрых там, свесив хвост.

Алиса взяла кружку чая, обхватила ладонями. Тепло разливалось по пальцам, по рукам, по всему телу. Она вдруг поняла, что замерзала все эти дни. Каждую ночь. Каждое утро. И только сейчас, сидя у печи, с горячим чаем в руках, начала оттаивать.

Он сидел напротив, глядел в свою кружку. Помолчал, потом спросил:

— А что вы там, в башне, по ночам кричали? Я слышал иногда. Слова непонятные. И плакали. Не по-нашему плакали.

Алиса замерла.

— Сны, — сказала она. — Дурацкие сны. Про то, чего не вернуть.

Михай кивнул, будто понял. Может, и правда понял.

— У меня тоже бывает, — сказал он. — Про войну. Про то, как ногу пробили. Иногда проснусь — и лежу, думаю, зачем я вообще живой остался.

Алиса посмотрела на него. Шрам через бровь, глаза усталые, но не пустые. Руки в мозолях, на столе лежат — спокойные, сильные.

— Ты хороший, Михай, — сказала она просто.

— Я разный, — ответил он. — Вы просто меня плохо знаете.

Лева на печи вздохнул во сне и перевернулся на другой бок.

Алиса допила чай, ушла в комнату, забралась на кровать, укрылась тулупом. Михай погасил лучину, лег на свою лавку.

В темноте было слышно, как потрескивают дрова в печи, как сопит кот, как дышит человек на другом конце избы.

И она заснула. Впервые за долгое время — тепло, сытно и не одна.

РЕЛИГИЯ В ЭРДАРИИ

Вера в Двуединого

Суть веры:

Мир создан Двуединым — богом, у которого две ипостаси:

1.       Светлый Лик (Дажь) — бог жизни, тепла, урожая, деторождения, добра. К нему обращаются с просьбами о хлебе, здоровье, удаче.

2.       Темный Лик (Мор) — бог смерти, зимы, болезней, справедливого воздаяния. Его не просят — его задабривают. Чтобы он не забрал лишнего.

Важно: Это не два разных бога, а один. Как день и ночь, лето и зима. Нельзя поклоняться только светлому — Темный обидится и нашлет мор. Нельзя забывать и о Темном — без него нет цикла жизни.

Храмы и служители:

•       Храмы называются Капища. Строятся обычно на возвышенностях или в священных рощах.

•       Служители — жрецы (мужчины и женщины). Делятся на "белых" (служат Светлому Лику) и "черных" (служат Темному). Но черные — не злые, они просто проводники смерти, они помогают умирать, отпевают, следят за погребальными обрядами.

•       Есть верховный жрец в столице — Великий Проводник. Он назначается советом старейших жрецов.

Обряды и традиции:

1.       Рождение — ребенка подносят к огню (символ Света) и кропят водой (символ очищения). Жрец говорит: "Прими, Дажь, дитя это, сохрани от Мора".

2.       Свадьба — жених и невеста обходят вокруг огня три раза, обмениваются хлебом и солью.

3.       Смерть — тело сжигают, чтобы душа освободилась или хоронят в земле, если нет дров. Жрец Темного Лика читает молитву: "Прими, Мор, раба твоего, не держи зла на живых".

4.       Праздники:

o       День пробуждения (весна) — когда снег сходит, празднуют возвращение Света.

o       День угасания (осень) — когда листья опадают, задабривают Мора, чтобы зима не убила слишком многих.

o       Зимний солнцеворот — самая длинная ночь. Жгут костры всю ночь, чтобы помочь Свету вернуться.

Отношение к магии:

Церковь (Орден Пламени) считает, что любая магия — это нарушение равновесия между Дажь и Мор. Человек не должен вмешиваться в дела богов. Поэтому магов жгут. Но на самом деле древние жрецы умели колдовать — просто это знание утеряно или скрыто.

Клятвы и ругательства:

•       "Дажь с тобой" — аналог "бог с тобой".

•       "Мор тебя забери" — ругательство.

•       "Двуединый свидетель" — клятва.

•       "Светлого пути" — пожелание удачи.

•       "Темного часа" — проклятие.

ГЛАВА 9: ВЕРА

Утро выдалось морозным, но солнечным.

Алиса проснулась от того, что Лева, наглый пушистый танк, плюхнулся ей на грудь и требовательно заурчал прямо в ухо. Мол, хозяйка, вставай, жрать охота, а ты дрыхнешь.

— Убью, — пообещала она коту, но беззлобно. Села, потянулась.

В избе было тепло. Михай уже встал — его лежанка пустовала, дрова в печи весело потрескивали, в котелке булькало что-то съедобное.

Алиса накинула тулуп (михаев, бараний, уже родной), сунула ноги в сапоги и вышла на крыльцо.

День занимался ясный. Небо высокое, бледно-голубое, солнце слепило, хотя почти не грело. Иней на траве лежал густой, как первый снег — белый, искристый, хрустящий.

У колодца стояли Флора и еще две бабы. Набирали воду, переговаривались вполголоса. Алиса хотела подойти, поздороваться, но вдруг замерла.

Флора, прежде чем взять ведро, перекрестилась. Но не так, как крестятся в ее мире — не троеперстием, не щепотью. Два пальца правой руки — указательный и средний — она прижала к груди, потом резко развела в стороны: влево и вправо. Быстрое, почти неуловимое движение.

Две другие бабы повторили.

— Чего это они? — спросила Алиса у Левы, который вылез следом и теперь терся о ее ноги.

Кот посмотрел на баб, на нее, зевнул. Мол, мелочь какая, люди крестятся, чего удивительного.

Но Алиса зацепилась взглядом. Два пальца. В стороны. Не вверх-вниз, а влево-вправо. Как будто... разделяли что-то? Или соединяли?

Она стояла на крыльце, глядя, как бабы у колодца совершают странный, почти забытый ритуал. Две женщины, согнувшись над срубом, развели руки в стороны — указательные и средние персты сложены вместе, остальные прижаты к ладоням. Медленный, торжественный жест, будто они раздвигали невидимую завесу.

И вдруг Алиса вспомнила.

Это не было ее воспоминание. Оно пришло откуда-то изнутри, из той глубины, где еще жила настоящая Искра — та, чье тело она носила, чью боль впитала, чью смерть видела во сне. Память хлынула теплой, горьковатой волной, и Алиса на мгновение перестала быть собой.

Маленькая девочка стоит на холме, сжимая в кулаке краюху хлеба. Ветер треплет светлые волосы, небо низкое, серое, а перед ней — два огромных камня, стоящих рядом. Между ними — провал, тьма. И оттуда веет холодом и чем-то еще — древним, страшным, но справедливым.

— Подойди, дитя, — голос жреца, глубокий, как колодец. — Положи дар на камень Светлого Лика. Темный видит, Темный принимает, но не проси