удержались в седлах — один выронил повод, второй вцепился в гриву, матерясь сквозь зубы.

— Убирайся, — тихо сказала Алиса. — Пока цел.

Гюнтер не заставил себя упрашивать. Вскочил в седло с прытью, которой от него никто не ожидал, и вся троица вылетела со двора так быстро, будто за ними черти гнались. Ворота жалобно скрипнули, пропуская их, и захлопнулись — сами собой, от ветра или от напряжения, повисшего в воздухе.

Тишина.

Такая густая, что слышно было, как где-то за двором капает вода с крыши.

Потом Пахом крякнул. Сплюнул в сторону. Переглянулся с мужиками, которые высыпали из сарая и замерли, наблюдая за этой сценой.

— Ну, барыня, — сказал он с непонятной интонацией — то ли уважительной, то ли испуганной. — Теперь точно воевать будем.

Михай подошел медленно, остановился в двух шагах, долго смотрел на Алису. В его взгляде читалось то, что он не решался сказать вслух: смесь удивления, тревоги и чего-то похожего на восхищение.

— Добром это не кончится, — проговорил он наконец тихо. — Рутгер такого не простит. Теперь он либо земли ваши любой ценой получит, либо голову вашу.

— Знаю, — выдохнула Алиса.

И только сейчас заметила, что руки у нее дрожат. Мелко, противно, предательски. Она спрятала их в складках юбки, сжала в кулаки, заставила замереть.

— Но если бы я с ним заигрывала, — сказала она, глядя в ту сторону, куда умчались всадники, — если бы просила, унижалась, ждала милости — он бы понял, что я слабая. Сожрал бы и не подавился. А так — он теперь будет думать. Тянуть время. Прикидывать риски.

— До зимы? — спросил Михай.

— До зимы. И дальше.

Алиса перевела дыхание. Внутри все еще колотилось сердце, но мысли уже выстраивались в стройные ряды. Она прокручивала в голове разговор, оценивая каждое слово, каждый взгляд. Она сказала ровно то, что нужно. Ни больше ни меньше. Показала силу, но не перешла в откровенную угрозу. Оставила ему возможность отступить — и возможность напасть. Второе вероятнее, но теперь он хотя бы будет знать, что легкой победы не будет.

— Пойду мужиков предупрежу, — сказал Михай, уже поворачиваясь. — Чтобы ночью караулили. Вдруг вернутся.

— Вернутся, — согласилась Алиса. — Но не сегодня. Сегодня они будут переваривать.

Она подхватила Леву на руки — кот все еще стоял на бревне, но уже не шипел, только смотрел вслед всадникам желтыми, ненавидящими глазами. Тяжелый, теплый, урчащий комок прижался к ней, и Алиса почувствовала, как дрожь понемногу отпускает.

— Ничего, Левушка, — шепнула она, зарываясь носом в его шерсть. — Мы справимся. Нам не привыкать.

Кот лизнул ее в подбородок шершавым, теплым языком. Согласился.

— Только бы зиму пережить, — добавила она уже себе под нос, глядя на серое, низкое небо, набухшее новой влагой. — А там видно будет.

Мужики расходились по местам — кто-то к сараю, кто-то к костру, кто-то просто в темноту, пряча глаза. Разговор уже разнесут по всему Логу, до каждой избы, до каждого, кто еще сомневался. Сегодня она сделала выбор. И теперь этот выбор ляжет на всех.

Алиса стояла посреди двора, прижимая к себе кота, и смотрела, как серый день медленно перетекает в серый вечер. Ветер шевелил ее волосы, пахло сыростью и близкой ночью.

Где-то там, за лесами, за полями, в теплом доме с толстыми стенами, сидел человек, который только что получил пощечину. И этот человек не привык прощать.

— Ну что ж, — сказала Алиса тихо. — Посмотрим, кто кого.

Перед тем, как уснуть Алиса лежала и пыталась детально проанализировать ситуацию.

Преимущества Рутгера:

•       Ресурсы: деньги, люди, скот, теплые дома, запасы еды.

•       Опыт: он знает этот мир, его законы, его правила.

•       Связи: у него есть союзники, покровители, люди, которые ему обязаны.

•       Время: он может ждать, выматывать осадой, давить психологически.

Преимущества Алисы:

•       Непредсказуемость: она не играет по местным правилам, не боится того, чего боятся они.

•       Отчаяние: ей действительно нечего терять — это делает ее опасной.

•       Ум: она мыслит стратегически, видит на несколько ходов вперед.

•       Способность объединять людей: она уже начала кормить голодных, а это здесь работает лучше любых уговоров.

•       Знание: она знает (или ей кажется, что знает), кто убил ребенка. Это дает ей моральное преимущество.

•       Поддержка: Михай, Пахом, Спиридон, Велена — маленькие, но крепкие союзники.

•       И главное — она умеет ждать и видеть возможности там, где другие видят только тупик.

Выход у Алисы только один: выжить любой ценой. Не просто выжить, а укрепиться, собрать людей, создать оборону, запастись едой и дождаться момента, когда можно будет ударить. Или — если повезет — найти способ договориться, но с позиции силы, а не слабости. Зима — ее главный враг, но и главный союзник: Рутгер вряд ли пойдет на штурм в морозы. Значит, надо успеть подготовиться.

ГЛАВА 7: ПОДВАЛ и ОХОТА

Ночью Алиса проснулась от тишины.

Не от звука — от его отсутствия. Лева не сопел, ветер не шуршал за окном, даже мыши, которые обычно возились где-то в стенах, замерли. Тишина стояла такая плотная, что, казалось, ее можно было потрогать.

И в этой тишине что-то позвало.

Не голос, не звук — скорее, вибрация, дрожь где-то в затылке, в том месте, которое отвечает за древние страхи и забытые знания. Зов шел снизу. Из-под земли. Из подвала, куда Алиса до сих пор не спускалась — все было недосуг, да и страшновато.

Лева поднял голову, посмотрел на нее желтыми глазами, в которых плескалось нечто странное — не страх, но настороженность. И вдруг спрыгнул с кровати, направился к двери, оглянулся: идешь?

Алиса встала.

Ноги сами понесли ее к лестнице, ведущей вниз. Сознание кричало: "Стой, глупая, ночь на дворе, холод, подвал, там крысы и пауки!" Но тело слушалось не сознания, а того зова, что тянул из глубины.

Она спустилась вниз, отворила тяжелую дубовую дверь, ведущую в подклет. Оттуда пахнуло холодом и землей — древней, спертой, какой пахнут места, куда не ступала нога человека столетиями.

Лева шел первым. Не боялся.

Ступени были каменными, стертыми бесчисленными шагами тех, кто жил здесь задолго до нее. Алиса считала