— Тебе не привыкать, ик!

— Козлина!

— И тебе спокойной ночи, не пизди больше, дай поспать… — упаковываю ее потуже и расслабляю свою тушу, сложив на нее руку и ногу.

Восхитительно мягко засыпать на боку, уткнувшись носом в шоколадные кудри.

Если бы не вертолеты, которые кружат комнату вокруг моей головы, было бы еще лучше.

В воздухе кружатся запахи и звуки, отрывки слов, которые неожиданно складываются в одну простую мысль.

Мне снова становится смешно, и от внутреннего хохота я трясусь всем телом, надрывая пресс.

— Знаешь в чем прикол, Баженова, — решаю нужным поделиться озарением, — Ты — лживая предательница, а я тебя все равно люблю. Люблю, блядь! — с ненавистью цежу сквозь зубы и сжимаю ее сильнее, чем нужно.

— Ну все, ты достал, — получаю тычок локтем под дых, и Полина выскакивает из постели.

Силюсь догнать, но алкашка делает свое дело, и я вязну в одеялах, а потом и вовсе по щелчку вырубаюсь пьяным сном.

Утро наступает в середине дня. Встаю на ноги, и, если тело чувствует себя нормально, то в сознании пустота.

— Полина! — зову ее хриплым голосом, но беглянки в квартире не обнаруживается.

С-су-ка! Что я натворил вчера?

Нахожу севший телефон и набираю ей.

— Протрезвел? — отвечает строгий голос.

— Где ты?

— Я в Академии, ночью меня забрал Марк.

Упырь в кепке…

— Поль, я… Я не помню, что нёс вчера. Что бы я ни сказал, это не правда, — совесть просыпается быстрее моего характера.

— Я знаю, что это не правда, Дамиан. Ты и в трезвом состоянии наговорил не меньше. А теперь я буду работать. Тебе же советую обратиться за помощью, пока не поздно.

— Сам разбе…

Она кидает трубку.

Сука! Размашисто шагаю в ванную, хватая вылаканную бутылку, и запускаю ее в свое омерзительное отражение в зеркале.

14. Полина

— Пожалуйста! Два капучино и один лимонный тарт, — передаю яркую полосатую коробочку через витрину в нетерпеливые руки студентов. — Следующий!

— Один чизкейк и большой чёрный кофе, тоже с собой, — девушка протягивает мне деньги.

Ставлю кружку в кофе-машину, аккуратно достаю с витрины пухлый треугольник сырного десерта и выкладываю его в бумажную упаковку.

Мне нравится работать в кондитерской.

Здесь очень красиво, а еще пахнет подрумяненными ванильными булками и молотыми кофейными зернами. Светлый дизайн, который мне хочется назвать конфетным из-за его пудровых и лимонных оттенков, поднимает настроение даже в пасмурный день.

Сюда приходят согреться и посплетничать, почитать книги в наушниках и просто пообедать.

За пару недель работы я отлично освоилась, выучила названия всех десертов и научилась вытирать столы начисто в одно движение.

Постепенно я знакомлюсь со все большим количеством студентов Альдемара, а заодно и с преподавателями, которые часто захаживают за сладеньким, ведь кто устоит перед черничными макаронсами или развратно-шоколадным брауни?

Даже я не могу.

Иногда после смены Тёма, наш шеф, разрешает мне забрать оставшуюся выпечку со словами, что через два-три дня у нее уже нетоварный вид.

Студенты такими подарками не раскидываются, так что у нас с Ренаткой новая традиция чаепитий на нашем секретном балконе, пока нет дождей.

Погода этой осенью поистине балует, вот и сейчас солнце пробивается сквозь прозрачную витрину, ложась ласковыми лучами на беленькие столики.

Мои смены — выходные и вечерние, работаю после пар, так что иногда приходится зубрить до ночи, засыпая лицом в тетради. Зато у меня есть гарантированная зарплата и неплохие чаевые.

— Полина, круассаны поднялись, включи духовой шкаф, и столы нужно освободить, — Тёма перенимает мое место у кассы, а я и рада.

Хозяйничать мне нравится больше, чем и считать сдачу.

Напевая, отправляюсь в наш небольшой цех, запускаю печь и раскладываю уже готовые горячие изделия по подносам.

Выношу выпечку и распределяю по хлебным корзинкам на длинных полках вдоль стен, поправляю ценники и чувствую уже знакомое жжение между лопаток.

Дамиан.

Он, как призрак, почти каждый день приходит посидеть в углу, чтобы молча на меня попялиться. Иногда они заваливаются вдвоем с Илаем или Филом, обсуждая какие-то университетские дела.

Сидит, сверлит меня из-под темных бровей, заказы делает исключительно у Тёмы, но чаевые на столике оставляет мне.

Со мной Бушар не разговаривает с той ночи и его пьяных признаний в любви.

Всю душу тогда изранил, добавив утренним звонком, что все сказанное ночью отменяется.

Че только приперся? — ворчу под нос, отправляя последнюю булку на законное место.

— Гостям меню обеденное отнеси, — Тёма толкает мне тетрадь на кольцах.

— Так уже поздно для обеда.

— Для этих никогда не поздно, — отвечает паренёк полушепотом, — эти волки голодные здесь столько спускают, что дневной бюджет отбивается, в столовке им не вкусно. Смекаешь? — он хитро улыбается и постукивает себя указательным пальчиком по виску.

— Ясно, — закатываю глаза и, стараясь не слишком нервничать, направляюсь к столику Бушара и его компании.

С одной стороны я рада, что Дамиан от меня отстал, он даже накупленное добро передал через своих мальчиков на побегушках, а с другой — меня гложет странное ощущение затишья перед бурей.

Замечаю, что парней сегодня четверо. Приехавший Ян уже пару дней обитает в Академии, привлекая внимание девушек.

Он отличается от своих дружков, как минимум, прической. Она очень короткая, видимо, армейская стрижка отрастает.

Держится он тоже более дисциплинированно и собранно, например, не разваливается на стуле, как это сейчас делает Дамиан, расставив ноги и небрежно облокотившись о спинку.

Парни оживленно беседуют о чем-то, то и дело взрываясь смехом на все пространство.

— Ваше меню, — кладу на стол меню и хочу было сбежать, но голос Филиппа меня останавливает.

— Стоять, — он наклоняется вперед, с кислым выражением лица рассматривая меню. — А есть что-то покрепче кофе?

— Это кондитерская, так что — нет, — безразлично пожимаю плечами.

— А если хорошо поискать?

— Можете хорошо поискать бар неподалеку, — отвечаю тем же тоном и сцепляюсь с Абрамовым взглядом.

Дамиан при этом еле заметно приподнимает уголок рта, забавляясь моей отбитой решительности.

Илай как всегда делает вид, что меня не существует, он принципиально игнорирует людей не своего круга.

А вот новенький Ян переводит серьезный взгляд с одного приятеля на другого, как и я, поражаясь такому идиотскому заказу.

— Угомонись, Абрамыч. Отметили мой приезд уже. Не берите в голову, девушка, идите, — он доброжелательно кивает. — Мы позоввем.

Непроизвольно улыбаюсь ему в ответ.

— Я не отпускал ее, — впервые за прекрасные полмесяца слышу голос Бушара.

Тот выжигает на Яне им одним известные символы, а затем переводит потемневший взгляд на меня.

— Чего изволите, мсье? — устало выдыхаю, всем своим видом показывая недовольство.

Дамиан