– Да, прости. Я когда нервничать начинаю, вылетают злые шутки. Прости, я не собирался обижать тебя.

Ерошит волосы, которые и так не очень в порядке. Примирительно поднимает руки.

– Проехали, – облизываю губы, – и что ты хочешь у меня сейчас узнать?

– Расскажи все, что у нас с тобой было.

Упс… Задерживаю воздух в легких и с шумом его выпускаю. Как же мне не хочется врать, глядя ему в глаза. И в голове прокручиваются без конца слова его жены. Точно, жена! Я же могу прикрыться тем, что у него семья и ему явно не стоит копаться в прошлом.

– Леш, я не понимаю, зачем тебе это выяснять? У тебя все хорошо сейчас, в твоем настоящем. У тебя семья, скоро ребенок родится, зачем тебе сейчас общение с какими-то мимолетными знакомыми?

Леша прячет руки в карманы брюк, и рубашка натягивается на его груди. С момента нашего разрыва он явно занимался плотно своим телосложением. Иначе как объяснить то, что я сейчас глаз от его груди не могу оторвать и жадно глотаю слюни?

– Да нет никакой семьи, – обреченно шипит и падает на стул.

А я вздрагиваю. Его признание… звучит как приговор.

– В каком смысле? – и я все равно не могу сдержать вопросы.

Мне интересно, что сейчас происходит в его жизни. Более того, мне это крайне важно узнать. Я не знаю зачем, я подумаю об этом потом, но сейчас, стоя перед ним, таким потерянным, я понимаю, что хочу узнать все…

– Долго объяснять, да и не хочу я грузить тебя своими проблемами. Просто хочу понять, где же я не там свернул и почему все катится сейчас в какую-то пропасть.

– Леш, – поднимает голову, встречаемся глазами, – я даже не знаю, чем я могу тебе помочь.

Мой голос садится. Говорить становится настолько тяжело, что горло першить начинает. Обхватываю себя за плечи, в помещении словно разом холодает, и все тело охватывает озноб.

– Просто расскажи. Что, как и почему?

Делаю глоток остывшего кофе. Память нещадно возвращает меня в тот день, когда мы познакомились.

– Ты пришел с собакой, точной копией Жужи, – не сдерживаюсь и улыбаюсь, – и после осмотра ты вернулся, чтобы позвать меня на свидание.

В памяти словно включается репит и прокручивает все дни… месяцы… годы, которые мы провели вместе, но о которых я не могу ему рассказать. Не имею права.

Да и, если честно, мне самой хочется, чтобы он вспомнил. Признал. Сына признал. Я переживу, если он вспомнит меня, но скажет, что тогда поступил правильно, выбрав Веронику. Я переживу… пережила же уже один раз.

Но сын достоин того, чтобы Леша его вспомнил сам… я не хочу навязывать ему нашего ребенка. Не хочу!

– А потом? – врывается тихий вопрос и заставляет выплыть из глубин своей памяти.

Пожимаю плечами.

– Потом ничего. Мы прогулялись по городу, ты пригласил меня в кафе, где сотни разновидностей чая. Мы поболтали о детстве и разошлись.

– И все? – прищуривается подозрительно.

Нет. Не все. Потом Леша не мог дня провести, чтобы не позвонить, не увидеть, не спросить, как у меня дела. И я постепенно без него уже не могла даже дышать. Хотела его голос слышать, его глаза смеющиеся видеть. И слушать, слушать, слушать его, чувствовать, как он ко мне прикипает. Как влюбляется.

Поцелуи его ощущать каждой клеточкой… тяжесть тела чувствовать каждую ночь.

Зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, вздрагиваю. Леша стоит передо мной и изучает лицо.

– И все, Ник?

Неуверенно киваю.

– Почему я тебе сейчас не верю?

– Не знаю, – шепчу пересохшими губами, – это все, Леш.

Облизываю губы, но язык настолько сухой, будто наждачной бумагой прохожусь по пересохшей коже.

Он ловит выбившуюся из хвоста прядь и задумчиво накручивает на палец.

– Ты слишком в моем вкусе, чтобы я просто так взял и забил на дальнейшее общение.

Отдергиваю голову, чтобы не ощущать тепло, которое исходит от его руки.

– Откуда ты знаешь? Может, тебе показалось, а на самом деле я сварливая бабенция, или скандальная? – перечисляю все, что приходит в голову.

Не думая…

Леша усмехается и качает головой.

– Ты не такая, Ника.

Вскидываю брови.

– А ты вспомни аварию, – вспыхиваю я, – ты назвал меня макакой с гранатой.

Леша не сдерживается и громко фыркает.

– Прости, я тогда был немного не в духе, – продолжает скалиться, чем жутко выводит из себя.

Упираю руки в бока и прищуриваюсь.

– Ну так вот, откуда ты знаешь, может, и тогда, в наше первое знакомство, я что-то такое выдала и ты подумал, что, ну его к черту с ней связываться.

Реплика выходит пылкой, и приходится прикусить язык, когда сталкиваюсь с хитрым взглядом голубых глаз.

– И почему-то я уверен, что было что-то ещё.

Было… твое предательство спустя почти четыре года. Но я молчу. Только во взгляд напускаю серьезности.

– Что ещё ты обо мне успела узнать, за наше типа «единственное» свидание? – изображает в воздухе кавычки.

Я успела узнать, что у тебя есть тату на правом боку. Ты по молодости так пытался скрыть шрам от аппендицита, потому что тебе его криво зашили. И там у тебя роза с шипами красуется. А ещё у тебя на спине шрам после купания в водоеме с друзьями детства. Тебе было восемь, ты прыгнул и напоролся на штырь на дне.

Я все это помню. Успела изучить досконально. Губами, глазами, пальцами.

А теперь это все в прошлом.

Звонок телефона выдирает из задумчивости, и я смотрю, как Леша с неохотой достает его. Смотрит на экран, сжимает губы, которые тут же превращаются в тонкую полоску.

– Прости. Мне нужно ответить.

Пожимаю плечами. Кто я такая, чтобы запрещать или сопротивляться?

– Слушаю. Да, я её муж. Что? Не понял, как в больнице?

Леша находит меня глазами, и я вижу, как он сжимает руку в кулак.

– Я сейчас приеду, док.

Сбрасывает, и по приемной разносится его рык. По моей коже прокатывается дрожь.

– Что случилось, Леш? – от волнения перехожу на шепот.

Дергает головой.

– Жена в больницу загремела.

Прикрываю рот рукой. Сразу думаю о её беременности.

– Что случилось?

– Пока не знаю, но врач сказал, что она рожает.

Охаю.

– А… ещё рано? Когда ставили срок?

Леша хмурится.

– Месяца через полтора.

О боже… это же слишком рано для родов! Даже я родила, когда было тридцать шесть недель… а тут…

Глава 15

Леша

Ощущаю укол вины, пока лечу в больницу к Веронике. Почему-то в голове крутится мысль, что это я виноват в