восточное племя – наньси, они охотнее всех сближаются с чужаками и даже вступают с ними в браки. Не все кочевники на такое способны.

– А сколько людей в одном племени?

– Не могу сказать точно: в маленьком племени может насчитываться всего тридцать кочевников, а в таких крупных, как пять главных, – до нескольких сотен тысяч. От мастера Ао я слышал, что лет пять назад союз Лан насчитывал около семи сотен тысяч человек, и почти две трети из них – воины, способные по первому зову отправиться в поход.

– Их так много? – удивился Цин Вэнь. – Я думал, не больше ста тысяч наберется!

– Хоть племена Лан и живут почти девять сотен лет в Поднебесной, а их наречие уже напоминает язык империи, для нас они остаются варварами бэйди, с обычаями которых трудно мириться. Ни один чиновник не выдаст дочь даже за их предводителя. Кочевников презирают и потому недооценивают.

– Но кто-то же должен за ними следить!

– Может, ты дашь своему мастеру договорить? – вскинул бровь Фан Лао.

– Продолжай, – тут же отступил Цин Вэнь.

– Благодарю. Наньси известны тем, что занимаются театральными постановками, а их тотемный зверь – журавль. – И вновь кисть заклинателя ушла в сторону запада. – На берегах Хуашань расположилось племя янба. Они занимаются ловлей рыбы, жемчуга и кораллов и способны задержать дыхание на целую чашку чая. Их тотемное животное – жемчужный моллюск.

Цин Вэнь заметил, с каким старанием Фан Лао выводит животных и какими выразительными они получаются.

– На северо-востоке, почти у Великой Стены, поселился клан шаньбэй. Они не в ладах с остальными племенами и стараются с ними не пересекаться, при этом людей не из союза убивают еще на подступах. Тотемным животным для них выступает волк. И наконец племя фэнье. В прошлом они были князьями Северных гор, вдобавок возглавляли одно из Царств во времена их сражений. Они же первыми приняли на себя удар Великого Бедствия Пустоши, а после падения Великой Цзянь бежали с остальными на юг. Глава племени фэнье лишился титула князя, однако вместо этого принял пост великого шаньюя: он управляет союзом Лан и говорит от его имени, а также удерживает кочевников от войны с империями. Тотемное животное фэнье – тигр.

Цин Вэнь молча уставился на центр карты, где был нарисован красный тигр, и растерянно взглянул на восток. Его постоянно тянуло туда, как он надеялся, в сторону настоящего дома, но племя фэнье жило на границе между всеми четырьмя империями, прямо в центре Поднебесной.

– Нин-гэ знает, есть ли у нынешнего шаньюя дети?

– Боюсь, я разочарую тебя, – покачал головой Фан Лао. – Главная ветвь племени фэнье, которая носила фамилию Цин, была уничтожена десять лет назад во время вражды племен фэнье и наньбэй, осталась только побочная, с фамилией Чань. Я знаю лишь то, что нынешний шаньюй приходится прошлому двоюродным братом и у него есть дочь.

Тяжелый вздох сорвался с губ Цин Вэня, и он, устало присев на край стола, запрокинул голову и закрыл глаза. Даже если его родители не сгорели в беспощадном огне двадцать лет назад, то погибли в распрях кочевников.

– А нет ли у Нин-гэ в запасе заклинания призыва души? – слабо спросил Цин Вэнь.

– Есть, – внезапно ответил тот.

– Правда?

– Да, но нужна вещь, которая принадлежала покойнику и почти всегда была при нем. Иначе не сработает.

Воодушевление тут же угасло. Именной медальон Цин Вэнь носил не снимая, так что отпечаток души другого человека на нем уже давно стерся.

– Могу ли я просто взять лошадь и доехать до племени фэнье? – без особой надежды спросил Цин Вэнь.

– Союз Лан не любит чужаков, боюсь, тебя и на десять ли не подпустят к границам племени. Впрочем, можно договориться с торговцами – каждый сезон они обходят крупные племена. – Фан Лао отложил кисть и взглянул на принца. – Не поступай необдуманно. В Юйгу ты принц, с которым все же считаются, а в союзе Лан будешь чужаком, вызывающим подозрения.

– А если я возьму Нин-гэ с собой? – склонив голову, с улыбкой спросил Цин Вэнь. – Сможет ли наставник уберечь меня от уловок кочевников?

– Ты хочешь, чтобы я стал твоим защитником? – приподнял бровь тот. – Тогда вынужден отказать – у меня нет желания брать ответственность за чью-то жизнь.

– Брать ответственность? Я владею всеми шестью искусствами[54], вдобавок меня считают одним из лучших бойцов, даже генерал Гу проиграл в последнем сражении.

– Мой принц думает, что превосходит навыками племя фэнье. Но кочевники с детства обучаются держаться в седле и стрелять. Ты можешь попасть в диск размером с ладонь на расстоянии больше двадцати чжанов?

– Смогу.

Фан Лао с сомнением взглянул на Цин Вэня, отчего тот почувствовал легкое раздражение.

– Идем.

Схватив наставника за руку, принц вывел его во двор, затем снял со стойки бамбуковый лук. Отойдя подальше, он вложил стрелу и натянул тетиву. Фан Лао все это время стоял в стороне, с интересом и непониманием наблюдая за Цин Вэнем. Казалось, тот целился в стену дворца напротив, на которой ничего не было.

– Мой принц, что ты…

Цин Вэнь спустил тетиву, и стрела, со свистом мелькнув перед заклинателем, врезалась в стену и застряла в ней.

– Посмотри, – кивнув, велел принц.

Фан Лао вытащил стрелу и замер: наконечник рассек лепесток цветка.

– Так что думает Нин-гэ? Я правда не в силах постоять за себя?

– Этот наставник поспешил со словами, – примирительно улыбнулся Фан Лао. – Мой принц ловок, это не может не впечатлять!

Цин Вэнь довольно хмыкнул. Он и не сомневался в том, что попадет, иначе потерял бы лицо перед наставником.

– Может, наставник Фан захочет попробовать? – предложил принц, протянув ему лук.

– Я плохо владею оружием, – тут же покачал головой Фан Лао.

– Значит, этот достопочтенный тебя научит. Иди ко мне.

Заклинатель растерянно обернулся в сторону дворца, вздохнул и все же сдался. Подойдя к Цин Вэню, он принял легкий бамбуковый лук и поднял его на изготовку. Скользнув взглядом по заклинателю, принц слегка нахмурился. Стойка Фан Лао была безупречной, пальцы правильно сжимали рукоять и стрелу, даже дыхание соответствовало технике.

– И куда мне целиться? – спросил Фан Лао.

Подняв голову, Цин Вэнь указал на пролетающего мимо воробья.

– Сможешь подстрелить ему перья?

Направив лук в небо, заклинатель слегка сощурил глаза и отпустил тетиву. Стрела помчалась вверх, коснулась перьев на правом крыле птицы и забрала с собой одно. Воробей даже не успел понять, что произошло, разразился недовольным чириканьем и поспешил скрыться за стеной.

– Нин-гэ, да ты превосходный стрелок! – изумленно воскликнул Цин Вэнь. – Зачем