— Мариночка, тебе нужно восстанавливать силы.

— Станислав Игоревич, силы я потеряла по вашей вине. Когда я отправлюсь на Землю?

— Кисонька моя, закрой глазки и поспи.

— Станислав Игоревич! Отвечайте на мои вопросы! — я почти визжала от злости. Добрых полчаса я задавала вопросы этому бесстыжему упёртому типу, а в ответ получала что угодно, кроме ответов.

— Кисонька…

— И я вам не кисонька! — убить его хотелось всё сильнее.

Медовые глаза весело блеснули, вызвав у меня новый приступ бешенства.

— Птичка?

— И не птичка! — Рыбка? Зайка? Солнышко? Мышка? А, знаю! Сладкий кренделёчек!

— О-о-о…! — я упала на подушку и закрыла глаза — всё, не могу больше смотреть на это наглое, абсолютно довольное лицо!

В настоящий момент я проводила время на больничной кровати — ждала, пока мэтр Вазар, главный целитель академии, изготовит для меня микстуру. По словам эскулапа, приятного круглолицего дядечки с обильной лысинкой, это волшебное средство вмиг поставит меня на ноги. Заодно «вернёт интерес к жизни и румянец на нежные девичьи щёчки».

Отличная перспектива. Особенно учитывая, что щёки у меня по природе бледные и румянцем я отродясь не страдала. Про радость жизни просто молчу, учитывая мои перспективы на ближайшее время.

Так что в чудодейственное средство не особо верилось. Но идти мне было некуда, и я согласилась с его рекомендацией остаться в лазарете до полного восстановления сил. Согласилась ещё и потому, что предложение лекаря вызвало недовольную гримасу на лице этого недоректора Данского.

Сейчас он удобно устроился в кресле, которое откуда-то притащил в палату. Сидел, откинув голову на подголовник, и, кажется, уходить никуда не планировал. Я же лежала в кровати и потихоньку его разглядывала.

Выглядел Данский, конечно, отпадно, хоть для меня и непривычно. Вместо земных футболки или делового костюма был одет в чёрный старинный камзол, отлично обтягивающий мускулистый торс. Узкие брюки заправил в высокие сапоги. На шее повязал белоснежный шейный платок. Честно говоря, такой его вид мне понравился даже больше, чем в земной одежде. Разве что в тот раз, когда он был голым по пояс, было ещё лучше…

Так, стоп! Не о том думаешь, Марина!

— Станислав Игоревич, будьте добры, покиньте мою палату, — потребовала я из последних сил.

— Мариночка, давай на «ты»? — предложил он в ответ.

Поняв, что таким способом от этого негодяя ничего не добьюсь, я отвернулась к стенке. Натянула на себя одеяло и закрыла глаза.

Пожалуй, тут Данский прав — мне нужно отдохнуть и прийти в себя. События последних дней так вымотали, что даже качественно позлиться сил не было. Лучше, и правда, посплю. Или поплачу.

Отдохну. Приду в себя. Отыщу своих Ёкса и Шмока, тогда и решу, что мне делать дальше.

Кровать скрипнула, прогнулась под тяжестью мужского тела. Следом тело беспардонно прижалось к моей спине, обняло меня уверенной рукой, и на ушко мне ласково зашептали:

— Марина, не расстраивайся, а то моё сердце разрывается от переживания за тебя.

— У тебя нет сердца, — тихонько всхлипнула я, решив, что сейчас самое время поплакать.

— Ну, маленькая моя, не переживай так. Всё образуется, вот увидишь, — меня погладили по голове. Да так ласково, как уже много-много лет никто… Вдруг захотелось зареветь по-настоящему!

— Я домой хочу, — повторила упрямо, шмыгая носом.

— Обязательно побываем. Когда-нибудь, — успокоил Данский.

— Когда⁈ Давай сегодня? — воскликнула я, рывком поворачиваясь к нему. Неудачная была идея, надо сказать.

Развернувшись, я оказалась очень близко к его лицу. Почти вплотную, нос к носу. Так что наши губы на миг соприкоснулись. Ну и… Как бы сказать… Так получилось, что я его поцеловала — он-то лежал неподвижно, а я крутилась…

И опять меня прошибло разрядом тока! Данского, впрочем, тоже знатно шарахнуло.

Я отпрянула и села на кровати, ошалело прислушиваясь к странным волнам и искрам, бегающим под кожей, и соображая, что за ерунда происходит. Сидела и нервничала, а мой сокроватник, наоборот, разлёгся и, глядя на меня, блаженно улыбался.

— Что ты скалишься, юродивый⁈ — гаркнула я и выдернула подушку из-под его головы. — Это моё! И проваливай с кровати — я спать буду!

— Ложись, конечно ложись, кисонька, — мурлыкнуло чудовище с идеальным лицом. — А я рядышком полежу — буду тебя охранять.

— Зачем меня охранять? Я что, государственная тайна? — возмутилась я.

Данский вдруг сделался серьёзным. Быстрым движением поймал меня за талию. Рванул на себя и, когда я шлёпнулась ему на грудь, жёстко произнёс:

— Марина, вспомни, что с тобой произошло, когда ты покинула портал.

Глядя в мои забегавшие глаза, удовлетворённо кивнул:

— Вижу, что поняла. Тебя не оставят в покое — ты слишком редкая птичка в наших краях. Поэтому я с тебя глаз не спущу, моя мышка.

Сгрёб в ладонь мой затылок и толкнул к себе, нацеливаясь на губы. Ну наглец!

Я быстро выставила вперёд руки и упёрлась ему в грудь, не давая приблизиться.

— Не смейте, господин Данский!

— Станислас. Моё имя Станислас, — преодолевая моё сопротивление, он понемногу подтаскивал меня к себе, явно собираясь завершить задуманное.

— Ещё скажи, что твоя фамилия Даниланис! — запыхтев от натуги, я усилила отпор.

— Совершенно точно. Позволь представиться: Станислас Играр Даниланис Шестой. Наследный Претемнейший Князь Нижних миров и всех долин Преднижнего мира. Высший демон.

Я сглотнула и растерянно повторила:

— Демон?

— Он самый, — с удовольствием подтвердил нахалюга. — Снова предлагаю тебе выйти за меня замуж, мой сладкий кренделёчек.

— Ой, а кто в прошлый раз говорил: «Соглашайся, красавица, я два раза предлагать не буду»? — окрысилась я.

— Признаю, был неправ. Но ты почти согласилась, помнится, — его губы были уже совсем близко.

— Помнится, ещё калым требовала, — я из последних сил пихнула его в плечо.

— Будет тебе калым, кисонька, — на полном серьёзе ответил этот… демон. — Какой захочешь, такой и будет. Теперь давай поцелуемся для подтверждения нашего будущего счастья, — и всё-таки умудрился прижать меня к себе!

Его губы оказались совсем близко, буквально в одном дыхании от моих. И всё изменилось. Исчезли шутки, несерьёзность, его насмешки. Мёд в глазах под тёмными ресницами загустел. Запах кожи — терпкий, с горькими каплями полыни и кофе с корицей — окутал пьянящим ароматом, и я поплыла…

— Марина… — жаркий шёпот и жадные руки на моей спине. — Хорошая моя…

— Демон… Ты настоящий демон, — захрипела в ответ, от его близости, запаха, жгучего нетерпения в низком голосе начисто лишаясь сил сопротивляться…

— Сладкая… — наши губы ещё на полвздоха ближе, и…

— Кхе-кхе! — громкий насмешливый кашель выдернул меня из омута сладкого безумия.

Я с силой оттолкнула прижавшееся ко мне горячее тело и облегчённо выдохнула: — Как же вы