наверное, но у меня дела… И никаких драгоценностей дарить не надо — у меня свои есть. На свои деньги купленные!

— Марина! — угрожающе рыкнул Данский.

— Как на свои куплено⁈ Драгоценности женщине должны дарить мужчины. Никаких «на свои деньги»! — потрясённо прошептала леди и, приоткрыв розовый ротик, изумлённо уставилась на меня.

— Леди Велветина, в моём мире это нормальная практика — женщина сама зарабатывает и сама покупает себе всё, что хочет. Или что может, — пояснила я.

— Ерунда! — отрезала дама. — Во всех мирах только мужчины должны подносить украшения женщине и упрашивать принять их. Это закон! И что значит «сама зарабатывает»? Скажи ещё, что ты одна живёшь!

— Конечно, как многие взрослые самостоятельные женщины, — я недоуменно пожала плечами — что тут такого? — У меня хорошая должность в большой компании. Достойная зарплата. Вон, у племянника своего спросите, он про меня кое-что знает.

— О женщине должен заботиться мужчина, и… — продолжила возмущаться тётушка и осеклась.

— Подожди, что значит «взрослая»? Сколько же тебе лет, девочка? — ангел свела светлые бровки к переносице и принялась тревожно рассматривать моё лицо. Наверное, разыскивала замаскированные следы прожитых десятилетий.

— Э-э-э, простите. Про возраст у женщин в нашем мире не принято рассказывать.

— Марине тридцать четыре, тётушка, — с милой улыбкой сдал меня Даниланис, негодяй и доносчик. Я злорадно зыркнула на него — вот сейчас его тётка заявит, что я уже стара для её племянничка и отстанет от меня со своими драгоценностями.

Однако после слов Станисласа по лицу дамы растеклось неимоверное облегчение.

— Ох, милая, да ты совсем ребёнок! Я-то думала, вдруг тебе за триста лет, и ты старше нашего мальчика. Конечно, у вас, у молодых, сейчас всё по-другому, и на разницу в возрасте никто не смотрит. Но я приверженец старых традиций — муж должен быть старше жены! — твёрдо объявила леди и взмахнула сумочкой, словно собираясь отстаивать своё мнение перед лицом невидимых оппонентов.

— Как триста⁈ — у меня от услышанного в голове чуть помутилось. — А… а сколько лет… э-э… вашему племяннику?

— Да мальчишка совсем, сто пятьдесят едва стукнуло, — небрежно махнула рукой тётушка, добив меня окончательно.

— Высшие демоны живут долго, кисонька моя, — ехидно улыбаясь, просветил меня «мальчишка».

Пребывая в полном опупении, я прошептала:

— Я хочу домой! На Землю. Не знаю, как вы называете мой мир, но я хочу туда!

— Марина! — зарычал демон.

— Ты с ума сошла! — воскликнула леди Велветина, и оба уставились на меня, словно перед ними душевнобольная.

Не желая вступать в дискуссию, я откинулась на подушку и закрыла глаза: всё, мы устали, посторонние, освободите помещение!

Даниланисы, тётушка и племянник, разговаривать со мной перестали. Но ещё некоторое время не авокидали комнату. Только отошли в дальний угол и шептались о чём-то. Потом деликатный звук шагов, тихий скрип двери, и я осталась одна.

Повернулась на бок, собираясь хорошенько подумать, но неожиданно начала уплывать в сон.

Последняя сознательная мысль была о том, какие они дружные, эти Даниланисы. Вон как тётка за племянника впрягается, хоть и шпыняет без конца. И он — явно побаивается эту малютку, но тоже любит. Это сразу видно. Вот бы мне такую семью…

Проснулась я от того, что нахальный золотой лучик принялся щекотать мой нос. Похоже, был уже полдень. Солнце вовсю заливало спальню через огромные окна, рисуя на золотистом паркете радужные узоры. Из приоткрытой двери на балкон доносилось звонкое пение птичек и чей-то весёлый смех.

Чувствуя себя абсолютно выспавшейся, отдохнувшей и немножко счастливой, я потянулась и села. Покрутила головой, подробнее рассматривая обстановку, и поняла, что хочу зеркало.

Ну правда, я в этом мире уже… не знаю точно, сколько, но не один день. И ни разу не умылась, не почистила зубы и не посмотрела на свое отражение. Хотя после известного события к зеркалам у меня появилось недоверие, взглянуть на себя хотелось со страшной силой: проверить, что с волосами и кожей.

Заметив в углу комнаты неприметную дверь, решила, что это вполне может быть ванная. Посему сползла с кровати и отправилась изучать обстановку.

Угадала — соседнее помещение оказалось ванной, такой же громадной, как комната. Вполне современного земного дизайна — с раковиной, душевой кабинкой и небольшим, утопленным в полу бассейном. Но главное, здесь было зеркало. Причём не похожее на то, по вине которого я очутилась в этом кошмаре. Нормальное зеркало, вмурованное в стену и с маленькой консолью, уставленной разными баночками и пузырьками.

Это что, демонюга перед этим туалетным столиком красоту наводит? Или… Или это для его любовниц⁈

При мысли о других женщинах в этой ванной внутри меня что-то нехорошо заворочалось. Какая-то мутная злоба, смешанная с… Стоп! Что это со мной — неужто я ревную этого наглого типа? Да нет, не может быть! Фу, ерунда какая!

Отмахнувшись от глупых мыслей, направилась к зеркалу — я сюда за этим, вообще-то, пришла. Взглянула на себя и оторопела — это не могу быть я! Вернее, это точно я, но…

26

В зеркале была я, но и не я. У этой девушки были другие глаза — вместо бледно-голубого цвет радужки был густо-синим, почти черным. Дьявольски красивым, с яркими серебряными искрами. Марина — значит «морская», и сейчас в моих глазах было настоящее штормовое море.

Я приблизила лицо к зеркалу. Повернула вправо, влево — вдруг просто свет не так падает или у меня глюки? Снова отодвинулась — всё так, это не мои глаза. У них даже форма поменялась.

Но это не всё — моё лицо тоже трансформировалось. Не критично, но заметно — губы стали пухлее, носик чуть короче, скулы острее, волосы гуще. И возраст! Мои честные тридцать четыре хорошо ухоженной, но регулярно не высыпающейся женщины превратились в упругие, бархатные, сияющие двадцать с небольшим! Я мутирую?

В полном шоке я вернулась в спальню, села на кровать и приготовилась реветь.

Вдруг в этом мире воздух, не подходящий для человека? Или радиация какая-то. Бактерии смертельные… А когда я вернусь домой, окажется, что мой организм отравлен этой иномирной заразой и того… Летальный исход!

От открывшихся перспектив я начала раскачиваться из стороны в сторону и тихонько всхлипывать — так жалко себя стало. Я ведь молодая совсем. Мне ещё жить да жить, а тут такой пердимонокль!

Не знаю, до какой степени отчаяния я дошла бы, но на балконе вдруг что-то зашуршало. Послышалось громкое сопение, кряхтение и скрежет, словно кто-то железными крючьями царапал по камню. Грабители среди бела дня? Или что похуже?

Чувствуя, как