вечеру он присылает еще несколько милых сообщений.

«Думаю о тебе все время».

«Не могу дождаться завтра».

«Спокойной ночи, Вера!»

Глава 15

Во вторник утром я практически влетаю в офис издательства. Пританцовывая, кружу к своему столу. Обещаю маме, что готова выполнить двойной объем работ и наверстать пропущенное вчера время.

Я надела джинсы и футболку для свидания, стараясь не сильно наряжаться, чтобы не показать, как много это для меня значит. И к тому же для байка это самая подходящая одежда. Сегодня еще один жаркий летний день, но как Адам и предупредил, я взяла короткую куртку-косуху. Правда, не из кожи, а из приятной мягкой ткани.

Пялясь в компьютер, не вижу букв. Все расплывается. А я мечтаю о его улыбке. И вспоминаю треп девчонок накануне.

«Как? Вы ни разу не целовались? За все выходные!»

Это, конечно, Луиза возмущенно воскликнула.

«Нет. Я сказала, что хочу не торопиться. Наши отношения развиваются медленно», ответила я.

«Ну ок, медленно», — кивнула Ясмина, — «но не со скоростью же улитки!»

«Просто мне страшно. Он такой идеальный. И пока все хорошо. Так не бывает. Понимаете?»

«Сегодня выключай режим скромницы. Я серьезно, Вер!»

У Лу было такое преувеличенно возмущенное лицо, что я рассмеялась.

«А ты сама не целовалась с Гурамом?»

«Я? Вот еще», — фыркнула Лу. — «Да у него такое самомнение, до небес. Дар божий для девушек! Бесячий!»

Я снова хихикаю, вспоминая болтовню девчонок.

Пытаюсь сосредоточиться на работе. Но уже через полчаса беру телефон и лезу в соцсети. Так хочется еще посмотреть ролики и найти среди спортсменов Адама. Я уже знаю, какой у него шлем, и байк его узнаю среди множества других.

Под одной из фотографий Адама и Льва крупным планом я читаю статью.

Фристайл мотокросс или, как многие называют эту дисциплину в России, «мотофристайл» — один из самых зрелищных и экстремальных видов современного мотоспорта. Далее немного об истории этого вида спорта. И короткое интервью со Львом.

Удивительно, но когда я читаю этот текст, буквы не убегают, как в рабочих текстах!

Потом я смотрю несколько видеороликов с прыжками и… замечаю, что под каждым видео комментирует некая Олеся. Неужели та самая?

Посмотрю ее страничку.

Палец замирает над экраном.

Нет! Не надо! Не ходи туда.

— Я быстренько! — шепчу, облизывая вмиг пересохшие губы.

Открываю ее страничку и, когда смотрю на самые верхние фото, моя улыбка гаснет и из меня словно дух вышибают. Настроение меняется так резко. Давление в легких нарастает, пока я рассматриваю фотографии и, что хуже, подписи к ним.

Посты свежие. Выложены пару часов назад. Адам и эта Олеся. В обнимку.

«Мой сладкий. Моя любимка», подписано там, где она чмокает его в щеку.

«Мы готовим для вас сюрприз, друзья. На День города увидите нас — самая красивая спортивная пара. Занимайтесь спортом и тоже встретите свою половинку, как я».

Что?

Моя грудь сжимается и в то же время разрывается от боли. А мой разум все еще продолжает спорить с сердцем. Я умоляю себя дать Адаму презумпцию невиновности. Что, если это старые фотографии? Сделанные несколько месяцев назад. А эта Олеся — просто помешанная на нем фанатка.

Но а как же ее фраза про готовящийся сюрприз на День города? Это совсем скоро.

«Всего одна фотосессия, где мы изображаем пару, и она ведет себя так, будто мы встречаемся» — так Адам сказал друзьям. Потом они спросили, сколько раз он с ней спал.

Значит, он продолжает поддерживать с ней отношения. И довольно интимные, судя по фото и ее комментариям.

Дурацкие слезы застилают глаза. Я быстро вытираю их тыльной стороной руки.

Зачем ему быть таким милым со мной? Так искренне смотреть.

Для него это игра? Я первая девушка, которая сразу не отдалась ему и даже не позволила себя поцеловать, и для него вызов — затащить меня в постель?

С раздражением отшвыриваю от себя телефон. С громким стуком он шлепается на стол. Потом хватаю его снова и убираю в сумку. С силой и раздражением застегиваю молнию. И замечаю, что моя рука дрожит.

Я не буду ждать, как дурочка его милых СМС. И не пойду с ним на свидание.

Кстати, сегодня он за весь день не отправил мне ни одного. Видимо был очень занят с другой девушкой и ему было неудобно писать мне.

Вся эта ситуация приводит меня в бешенство.

Хорошо, что мама уже ушла. От нее не укрылось бы мое состояние. В офисе только секретарь и редактор сидят. Слезы льются, и я прячу лицо за монитором.

Адам говорил, что заедет в шесть. Не хочу столкнуться с ним. Выхожу пораньше. Без десяти.

Спускаюсь в холл и пока иду к стеклянным дверям, которые открываются автоматически, в этот момент перед входом останавливается байк.

Почему он здесь так рано?

Застываю посреди холла, не зная, куда деваться.

Он слезает и снимает шлем. Замечает меня. Я бегу обратно к лифту. Нажимаю как сумасшедшая на кнопку много раз.

Вот черт! Уже кто-то вызвал его на десятый этаж.

Адам вбегает в офисное здание.

— Вера! — зовет меня. — Вера, что случилось?

Я не смотрю на него и дергаюсь к двери, ведущей на лестницу. Он догоняет меня, берет под локоть и разворачивает.

— Ты плакала? — зажимает меня у стены.

— Отпусти.

— Нет. Я не отпущу, пока ты не скажешь, в чем дело.

В здание входит мужчина и направляется к лифту. Если от разговора не отвертеться, я не хочу, чтобы у нас были любопытные зрители.

Тянусь к тяжелой металлической двери. Адам тут же перехватывает мою руку и помогает открыть ее. Пропускает меня первой. Дверь с доводчиком с глухим стуком закрывается за нами, отрезая от всего остального мира.

В тишине пожарной лестнице слышно только наше тяжелое дыхание.

— Вера! — в его тоне умоляющие нотки.

— Кто такая Олеся для тебя? — смотрю в его встревоженные, но все еще невероятно добрые и красивые голубые глаза, пытаюсь уловить любые признаки стыда и вообще любое изменение настроения.

— Она никто, — с удивлением отвечает он, не понимая, откуда я ее знаю.

— Неужели?

— Ну, я знаю одну Олесю. Почему ты спрашиваешь про нее?

— Я смотрела ролики, где ты катаешься, и случайно вышла на эту Олесю. Она выкладывает фото, где вы вместе, и ведет себя на них так, будто вы пара.

Я намеренно не говорю ему о том, что она выложила сегодня свежие фото. Судя по одежде Адама это действительно было