Женщина рванулась искать бумагу и ручку, а Савенков выскочил в коридор... Уже в лифте его догнал визгливый вопрос:

— А деньги где? Мне Вася должен был деньги переслать...

— Деньги с другим приедут. Меня Вася просил только новый адрес передать. Адрес и привет...

Дверь лифта захлопнулась, и Савенков поехал вниз, оставляя в одиночестве испуганную женщину, имя которой он как-то не успел узнать. Да и зачем ему лишняя информация.

Секретарь фирмы «Форт» Галя еще вчера обзвонила всех, чьи телефоны она дала таинственному посетителю с фамилией, начинающейся на букву «с».

Она самым строгим голосом передала приказ Лившица, что если им позвонит этот седоватый лысоватый толстяк, то надо... первое: узнать его фамилию, второе: договориться о встрече, третье: срочно сообщить шефу, четвертое: не болтать лишнего.

Галя как-то забыла, что в этот список себя она внесла под первым номером. Ведь нужны были люди, работавшие еще с Жуковым, а она попала на фирму в день ее основания. Вот она честно и вписала себя первой. Вписала и забыла. По крайней мере, звонок Савенкова был для нее полнейшей неожиданностью. Как пароходный гудок в пустыне.

Только положив трубку, Галина поняла, что не выполнила первый пункт задания. Но, вспомнив многократно повторенное ей слово «срочно», она начала выполнять третий пункт:

— Илья Борисович! Он мне звонил!

— Кто?

— Вчерашний посетитель. Который из налоговой.

— Понятно... И не надо говорить шепотом. Спокойнее... Ты, Галочка, фамилию его узнала?

— Не совсем... Он представился Игорем Михайловичем.

— Это я и так знаю. Я же просил фамилию... Дальше что? Ты встречу ему назначила?

— Назначила. Все точно сделала, как вы говорили.

— Где?

— У кинотеатра «Аврора». Я рядом живу, в Теплом Стане.

— Я знаю... Когда встреча?

— Через двадцать минут.

— А раньше не могла? Мне же в Дубровок надо позвонить, ребят надо собрать и еще до твоего Теплого Стана... Значит так, Галюнчик, тяни время. Там рядом парк, почти лес. Гуляй с ним и тяни время. Часа два мне надо.

Возникла короткая пауза... Утром прошел хороший дождь, и Галина представила, как будет два часа таскать толстяка по дорожкам и при этом еще выполнять пункт номер четыре, требовавший не болтать лишнего. А что такое это «лишнее»? В таком случае легче молчать вообще. Так вот ходить по мокрому лесу и молчать... Галя всхлипнула пару раз. Сначала тихо для себя. Потом погромче для Лившица.

— Не смогу я, Илья Борисович.

— А ты смоги. Постарайся как-нибудь.

— Молчать я два часа не смогу.

— Так не надо молчать, Галенька. Не надо... Ты ему песни пой. Станцуй. Соблазни его, в конце концов.

— Старый он для меня. Да и грязно сейчас в лесу.

— Ну, ты, Галя, даешь! Я же не предлагаю тебе на спину ложиться. Насчет «соблазни» это я так сказал, в переносном смысле... Но держи его как хочешь! Хоть к дереву привяжи... Все! Время пошло. Будь на связи. Сотовый из рук не выпускай.

Галя действительно уже опаздывала на свидание. Она бросилась к зеркалу и за одну минуту подкрасила брови-ресницы, мазнула помадой по губам и чесанула щеткой по волосам. Для толстяка сойдет!

В последний момент Галя вспомнила одно из указаний шефа. Она вспорхнула на табуретку и из верхнего ящика антресолей выудила моток шпагата с карандаш толщиной. На этикетке значилось: «Пять метров». Хватит!

Нельзя сказать, что Савенков не волновался, ожидая Галину. За свою жизнь он сотни раз назначал женщинам свидания и никогда не был спокоен. В молодые годы он волновался от предвкушения новых соблазнительных ощущений. Ожидая жену, нервничал, что она опоздает, перепутает время или место встречи. При деловых свиданиях тревожился только о результате. Он не любил проигрывать и суматошно просчитывал возможные варианты. Что выгодней: улыбаться или пугать, взывать к совести или откровенно покупать? С мужчинами деловые беседы строились проще. Сильный пол, как правило, и более логичен, и более предсказуем. Они четко знают, чего боятся, кого и за сколько готовы предать... Зато женщины эмоциональны и болтливы.

Галина сразу потащила Савенкова в глубину лесопарка. Он покорно месил грязь, воспринимая это как добрый знак. Похоже, она не хочет, чтоб их видели вместе, а значит, знает и готова выложить какую-то тайну.

Начало разговора было долгим и бессистемным. Обо всем и ни о чем. О погоде-природе, о конфетах-пряниках. И оба собеседника были довольны. Савенков считал, что изучает объект, выискивает слабые стороны, готовясь к наступлению. А Галина считала, что успешно тянет время.

О Жукове Савенков упомянул невзначай. Он спросил, отметили ли на фирме пятилетие гибели основателя.

— Хотели, Игорь Михайлович. Старожилы фирмы, ну, те, кто знал Макса, за неделю до этого шушукались. И все решили, что не стоит ничего отмечать.

— Почему так? Его не любили?

— Очень даже любили. Но суда-то не было. И никто нам не сказал, что Жуков не виноват. Мы соберемся, станем поминать, а этот вопрос будет висеть... И еще: тогда, пять лет назад, все это случилось после банкета. Теперь все и боятся совместных застолий.

— Да, я знаю о том банкете... А вы, Галя, тоже на нем были?

— Так я все организовала. Закупила все, стол накрыла.

— Жуков много пил в тот вечер?

— Совершенно не пил. Он же за рулем... Я так все в деталях помню. Особенно его глаза. Жуков жесткий начальник, а тут преобразился. Весь вечер на Катьку Старикову смотрел. И взгляд такой покорный, нежный, влюбленный... На меня так никто еще не смотрел.

— Екатерина сама с ним поехала или он ее долго уговаривал?

— Сама! Как кошка побежала к машине... Да я сама бы за такими глазами побежала.

— Да, ужасная история... И Максима жалко. И Катю жалко.

— А ее-то чего жалеть. Сама вляпалась. Этим телевизионщикам только сенсации нужны. И на кого, главное, компромат начала собирать. На депутата Думы! А сейчас он вообще губернатор...

Обычно фразу «прикусила язык» говорят в переносном смысле. Но Галина, на последних словах сообразив, что именно говорит лишнее, так быстро закрыла рот, что действительно прикусила язык.

Молчание затягивалось. Галина понимала, что надо как-то разрядить обстановку, увести мысли толстяка от ее последних слов. Пусть он забудет о том, что Катька Старикова готовила передачу про Афонина и наскребла нехилый компромат... Галина сама узнала об этом случайно. Давно замечено, что начальники привыкают к секретаршам и со временем считают их лицом неодушевленным. Вроде предмета мебели. Вроде шкафчика... И вот однажды Забровский и Лившиц беседовали при ней и о компромате на Афонина, и о несостоявшейся передаче,