class="p1">— Момент, — остановил я эту беспощадную ругань. — А ведь действительно… каким?

— Если вы синьорина позволит мне отойти на секундочку и не будет драться, я принесу и покажу. Товар в лодке лежит.

— Прошу вас, синьор, — сказал я и на всякий случай взял Джулию под локоток.

Мужчина же метнулся в переулок к своей моторке, и довольно скоро вернулся с двумя картонными коробками.

— Вот, — поставил он их передо мной. — У меня есть это, и ещё тридцать коробок в лодке. Забирайте всё, если хотите, только оставьте меня в покое.

Я заглянул в коробку и аж присвистнул.

Внутри лежали… нет, не просто овощи! Там лежали произведения селекционного искусства! Огурчики ровненькие, один к одному, с пупырышками и несравненным запахом дедовского парника. Помидорки — мясистые, цвета феррари, и чуть не лопаются от сока. А перец⁈ О-о-о, это не перец! Это король всех перцев!

— Ты издеваешься⁈ — опять заорала Джулия. — Гондола стоит целое состояние⁈ А ты хочешь возместить ущерб огурцами⁈

— Стоп, — перебил я кареглазку. — Вообще-то мы согласны.

— ЧЕГО⁈

В уме я уже всё прикинул. Тридцать коробок таких вот овощей — это запас на неделю и веганское меню по специальному предложению. Ну а даже если что-то вдруг начнёт пропадать, Петрович мне в помощь — я давно уже заметил, что у домового особая страсть к закруткам. А гондола… ну что гондола? Я и сам её царапал уже несколько раз, и в тесных каналах притирал. Отдам мастеру подрихтовать и все дела.

— Мы согласны, — повторил я мужчику. — Тащите всё, что есть. А после у меня вам будет одно интересное предложение…

Интерлюдия. Джулия

Джулия проснулась. Джулия улыбнулась. Джулия зевнула и приподнялась с постели, пытаясь припомнить что было вчера. А вчера было действительно жарко — полная посадка, сменившаяся раз пять-шесть за вечер. Девушка носилась между столиками как угорелая часов шесть кряду, разносила заказы, принимала новые, и снова, и снова, и снова…

На этой почве плохо спала — бредила первую половину ночи, и даже во сне продолжала обслуживать столики. Но что было то было, а сегодня новый день.

Сходив в душ и облачившись в форму, девушка спустилась вниз и сразу же поняла, что вокруг подозрительно тихо. Обычно в это время Артуро уже гремел кастрюлями на кухне и ржал вместе с Петровичем над своими непонятными русскими анекдотами, которые она не в силах была понять. Медведь сгорел, а они смеются. Н-да…

Так вот! Обычно к тому моменту, когда Джулия спускалась вниз, тут уже бурлила кипучая деятельность шефа Маринари, а вот сегодня — тишина. Не паникуя раньше времени, девушка зашла на кухню и обнаружила домовых: синьорина Женевра домывала последнюю посуду, а Петрович сосредоточено жарил блинчики на четырёх сковородках.

— А где Артуро? — спросила Джулия.

— В каком смысле «где»? — удивился Петрович. — Я думал, он с тобой.

Дальше венецианка и домовой переглянулись и синхронно поняли, что вообще-то Артур никогда так долго не спал. Наоборот — ложился позже всех и раньше всех вставал. Это был нерушимый закон.

— Он… он в комнате? — спросила Джулия дрогнувшим голосом.

— Не знаю, — Петрович экстренно отставил блины с огня. — Пошли глянем.

И они побежали. Джулия ворвалась в комнату Артуро первой и тут же, на пороге, замерла. Шеф Маринари лежал у себя на кровати и спал, в то время как балконная дверь была распахнута настежь. Точнее даже не распахнута, и не раскрыта, а именно что выдавлена из проёма вместе с петлями. Как будто бы особо сильная аномалия решила войти внутрь несмотря ни на что.

— Ох ты ж, — Петрович схватился за голову. — Чуешь магию, а⁈

— Что это значит⁈

— Это значит, что Маринарыч не просто спит, — заключил домовой.

— «Не просто» — это как⁈

— Без понятия…

Сам шеф при этом выглядел вполне здоровым и даже улыбался во сне.

— Артуро! — Джулия подбежала к кровати и принялась трясти повара. — Артуро, просыпайся!

Ноль реакции. Ноль эмоций.

— А-ну, вставай, окаянный! — Петрович решил действовать чуть более радикально, и влепил спящему повару пощёчину. — Вставай! — но и тут не преуспел.

Артуро спал. Спал он и тогда, когда его попытались стащить с кровати на пол, и когда обливали холодной водой, и даже когда Петрович как можно громче предложил ущипнуть его за… ну… за нежное.

— Так! — смекнул Петрович. — Ну-ка целуй его!

— Что?

— Целуй, говорю! В одной сказке такое сработало!

В сказке сработало, а вот в реальности что-то никак.

— Не работает!

— Целуй ещё!

— Да не работает, говорю же!

Дальше они просто стояли и смотрели на спящего Артуро. А время шло. А ресторан нужно было скоро открывать.

— Я позвоню, — Джулия начала лихорадочно соображать, кому же можно позвонить по такому вопросу и в скором времени решила: — Всем! Я позвоню всем, может быть кто-нибудь что-нибудь знает!

В итоге ответ нашёлся у бабушкиной подруги, синьоры Бьянки. Вещая о страшных вещах, её голос в трубке был на редкость спокойным и размеренным.

— Деточка, — сказала старая синьора. — Такое бывает, если человек перенасытился Венецией. Слишком много впечатлений, слишком много магии, слишком много… всего. Сейчас он в волшебном сне, сне испытаний, и будить его ни в коем случае нельзя. Если человек сильный, то он сам выкарабкается.

— А если нет?

Вместо ответа синьора Бьянка лишь вздохнула. Джулия же поблагодарила её за информацию, положила трубку, а потом посмотрела на Петровича.

— Говорит ждать, — сказала она. — Говорит, сам проснётся.

— Ну… значит будем ждать, — заключил домовой.

Оба присели рядом с кроватью. Джулия смотрела на спящего Артуро и думала о том, что с её избранником постоянно происходит какая-то… какое было подходящее русское слово? Хрень? Вот да, точно! С Артуро постоянно происходит какая-то хрень! Причём особенно часто она происходит с ним в его комнате. И тут же Джулия решила, что не пожалеет деньги и на свои собственные установит в комнате Маринари самую новую и самую передовую артефакторную защиту.

— Надо открываться, — вдруг твёрдо сказал Петрович.

— То есть?

— То и есть. Маринарыч не одобрит, если мы из-за него не откроемся. У него же эти… принципы. Всех накормить, бла-бла-бла, никто не должен ходить