кивал Вася. — Я за ним сегодня наблюдал. Рука твёрдая, глаз острый, доходягу моего многому обучил…

— Артуро? — в панике тряс меня за плечо Алессандро. — Почему они на меня смотрят? Что такое «dohodyaga»?

— Перспективный молодой человек, — перевёл я, как умел, и домовые хором заржали.

После мы с Санькой продолжили своё дело, а они своё. И, признаюсь, писать техкарты под воспоминания о берёзках, лопухах и муравейниках было очень… очень душевно…

Глава 8

В который раз убеждаюсь — какой бы дедлайн не был выставлен повару, повар всё и завсегда потянет. К утру миссия по спасению отеля Леонардо была выполнена. Старичок по-доброму распрощался со мной, и я потихонечку побрёл до «Марины».

Солнышко грело, в небе кричали чайки, встречные синьорины одаривали меня улыбками, а в рюкзаке храпел проспиртованный насквозь Петрович. Признаться, я всегда думал, что нечисть должна держать алкогольный удар поуверенней, а вот же…

— Всем привет! — крикнул я, заходя в зал «Марины». — Как де… ох ты ж!

Возле барной стойки стоял красавец-мужчина, в котором не без труда угадывался Прохор. В идеально сидящем костюме, который, кажется, ему даже осанку выправил, в блестящих лакированных туфлях, и с бородой. Вот только не с тем клочковатым недоразумение, что было раньше, а с уложенным и надёжно зафиксированным блондинистым волосатым квадратом. И часы ещё, часы! Не уверен, что Анна Эдуардовна раскошелилась и реально купила ему что-то дорогое, но во всяком случае выглядит оно именно как.

— Это откудова к нам такого красивого дяденьку замело? — пробормотал я, улыбаясь, а затем крикнул: — Молодой человек, здравствуйте! Вы не заблудились часом⁈ Ресторан откроется только через час!

Прохор обернулся и расплылся в улыбке. Пускай и обрамлённой бородой из барбершопа, но всё такой же простой и доброй.

— Артур Эдуардович! Это же я, Прошка!

Тут до парня до дошло, что я прикалываюсь, и он заливисто рассмеялся.

— Не, ну красавец же! — похлопал я Прошку по плечу. — Прямо жених! Тебе как самому-то? Нравится новый образ?

— Честно? — спросил Прохор, а затем не дожидаясь ответа продолжил: — Не очень. Неудобно оно как-то. Непривычно. Я привык к одежде, которую пачкать можно. А в этой… ну вот предположим, что мне нужно под трактор залезть, а?

— До сих пор не видел в Венеции ни единого трактора, — успокоил я Прошку, а дальше перешёл к главному: — Красота требует жертв, но теперь ты выглядишь так, как надо. И на вина, насколько я понимаю, натаскался. Поэтому ждать больше нечего, сегодня вечером выходишь на смену в качестве сомелье. Первый день, Прошка! На нормальной работе!

— Спасибо, Артур Эдуардович! Я не подведу!

— Иди готовься, — я не удержался и ещё разок похлопал его по плечу. — Только это… не слишком сильно готовься, ладно? А то Петрович вон, — я скинул рюкзак с плеч. — Крепкий вроде, а видишь как в синие кружева нарядился.

Прохор ушёл в погреб, а мой взгляд невольно задержался на полке с куклами. Принцесса, которая по идее должна была сидеть лицом к залу, теперь смотрела на проход к лестнице — как будто бы провожала Прошку взглядом.

— Так! — крикнул я в надежде пресечь всякое такое. — Только не говори, что он тебе понравился! — а стоило мне моргнуть, как Принцесса вернулась в исходное положение. — Вот ведь, а?

Ох уж эти дети. Любопытные. Даже если сделаны из фарфора и живут на полке.

Но к делу! Петрович, понятное дело, за ночь толком не подготовился, ибо был занят. И теперь мне предстояло шустро-быстро, а главное в соло, делать заготовки к завтраку. Работы, мягко говоря, невпроворот.

Но! Не я ли буквально только что размышлял про дедлайны и про то, что их невозможно сорвать? Так что в итоге открылись мы вовремя. Да, что-то пришлось отдавать чуть подольше и из-под ножа, но в целом стоп-листа на моей кухне как не было, так и нет.

Через часик потной запары я выскочил в зал, чтобы попросить у Конана кофе, и тут вдруг увидел интересную картину: в углу за столиком сидели двое. Один — пожилой взлохмаченный старик в странном костюме, который как по мне больше походил на цветастый домашний халат. Второй — совсем молодой парень. Но это не главное. Главное, что перед стариком стояла старинная печатная машинка, а парнишка держал в руках стопку листов — готовился поменять при необходимости.

Впрочем, необходимости не было, ведь старик ничего не печатал. Вместо этого что-то очень громко обсуждали, и судя по тону были очень недовольны. А довольство гостей — это, как ни крути, моя компетенция.

— Нет, нет, и ещё раз нет! — услышал я, подходя поближе. — Это не то! Совсем не то! Герой не может так поступить, потому что… потому что не может! Им должны восхищаться! Женщины должны хотеть быть с ним, мужчины должны хотеть быть похожими на него, а дети буквально мечтать об усыновлении! Целевая аудитория не простит, если главный герой поступит неблагородно!

— Боюсь, синьор Дарио, вы сами загнали себя сюжет в ситуацию, когда невозможно поступить благородно. Главный герой должен либо избить эту старушку, либо смириться с работой ассенизатора…

— Нет! Нам нужен третий выход из ситуации!

— Синьоры, — подошёл я к столику. — У вас всё хорошо?

— Нет, не хорошо! — рявкнул старик, не удостоив меня даже взглядом. — Совсем не хорошо! Третий день затык! ТРЕТИЙ ДЕНЬ!!! Я не смогу написать эту сцену! Пальцы! Они не слушаются!

Парень в свою очередь виновато улыбнулся и развёл руками.

— Извините, синьор, — тихо сказал он. — Это мой работодатель, Дарио Дончелли. Наверняка слышали? Он писатель…

— Что-то такое припоминаю, — наглым образом соврал я.

— Так вот у синьора Дарио творческий кризис.

— Понятно, — кивнул я. — А вы?

— Я его помощник, меня зовут Луиджи. Ношу машинку, меняю листы, приношу маэстро кофе. Ну и подбадриваю по мере сил.

— Смотри! — тут вдруг синьор Дарио снизошёл до меня. — Смотри сюда!

Тут он вытянул руки в мою сторону и пошевелил пальцами.

— Вот, вроде бы, пальцы, да⁈ — спросил он с трагическим надрывом в голосе. — Я вроде бы нажимаю ими на клавиши, нажимаю, а они не печатают! Нет прежней скорости! Нет полёта мысли! Нет того