и бандитьё тут же вверх всплывет, народ звереть прямо на глазах начнет. И понесется вся страна в самый настоящий ад.

Пронин молча посмотрел на остатки коньяка и тяжело вздохнул. На его лице заиграли желваки.

— Так все равно, Миша, все это будет.

— Будет то оно, будет, но уже с новой системой, переформатированной.

— Думаешь, уже выстраивают?

— Скорей всего. Хотя впечатление у меня складывается, что там сами толком не знают, что делать. Вот и сегодня объявили не пойми чего. Но с другой стороны, оно и понятно, границы надо под замок взять, заодно замаскировать перегруппировку войск и ведущуюся еще с весны мобилизацию.

— Лихое время, однако, нас ожидает.

— Не бзди, майор, прорвемся! Девяностые наши предшественники пережили, и сейчас как-нибудь выживем, закалка есть.

— Правильно! Давай еще по одной, за закалку.

Пронин застыл со стаканом:

— Елки зеленые! Да это ж не одни мы умные такие. Скоро многие смекнут, и что тогда начнется?

Его глаза, внезапно плеснувшие наружу ужасом понимания, уперлись во враз протрезвевший взгляд старого друга.

— А что начнется? То и начнется, брат.

Они замолчали, озвучивать всплывшие наверх мысли как-то не хотелось. Нахлебаются они еще этого ужаса по самое не могу. В тишине особенно громко прозвучали трели старого телефона, пережившего двух хозяев кабинета. Вихрян поднял глаза на собеседника, показав на аппарат.

— Кого это в такой час? — майор осторожно поднял пластиковую трубку и произнес. — Пронин. Да, Петр Николаевич, да, понял. Будет сделано. Так точно, товарищи полковник.

Он нарочито аккуратно положил трубку обратно и придвинул к себе остатки салата. Вихрян подождал немного и разлил еще по одной, вопросительно уставившись на приятеля.

— Боюсь, уже не поможет, — Пронин устало усмехнулся. — Новости такие, что протрезвеешь на раз.

— Секрет?

— Ага, полишинеля. Завтра всему отделу выдают полное вооружение: композитная броня четвертого класса, автоматы армейские, тройной боекомплект. И еще на закуску: нам на усиление придают взвод Росгадов с области. Банды, значит, ловить будут.

— И тут же расстреливать, — попытался грубо пошутить ДГБшник, но его собеседник юмора в этот раз не понял.

— Думаешь, даже до такого дойдет?

Вихрян закашлялся, брызгая в стороны каплями дорогого коньяка.

— Тьфу ты! Я же пошутил!

Старый прожжённый опер упер тяжелый взгляд в своего товарища и произнес с металлом в голосе, как кирпичи уронил:

— А я нет!

Они замолчали, два тертых жизнью мужика, уже сделавших какую-то значимую карьеру и по праву считавших, что эта часть жизни прожита ими не зря. Еще пышущие энергией, они вовсе не собирались отказываться от будущей тяжелейшей ноши, которая в скором времени должна была свалиться на их крепкие плечи. Но больше всего боялись за свои души. Офицеры отлично представляли, сколько грехов и какое придется взвалить на себя тяжкое бремя. Это-то и страшило намного больше. Справятся ли? Смогут ли переступить через себя и собственные принципы?

Глава 14

Смоленская область. Расположение 12-й запасной моторизованной бригады. 21 августа 2036 года

— Проходите!

Михаил Соловьев, будучи следующим в очереди, протиснулся в дверь. Незнакомый ему доселе майор показал на стул и начал задавать стандартные вопросы:

— Имя, фамилия, звание, учетный номер.

Соловьев дисциплинированно отвечал незнакомцу. Сегодня, наконец, закончились бесконечные занятия и полевые выходы. Поимели их с этот раз по полной, семь потов посходило, но почему-то домой никого не отпускали. Хотя все сроки для обычной переподготовки давно прошли. Но следующий вопрос майора поставил резервиста в тупик:

— Назовите самых близких вам людей, не более четырех человек.

— Жена Ольга, дочка Маша. Родители умерли давно.

— Хорошо.

— Что хорошо, товарищ майор? — непонимающе уставился на особиста Соловьев.

— Хорошо, что народу мало и лишних вопросов не задаешь. Не смотри так. Сегодня вас отправляют, а нам нужны списки для эвакуации.

— Какой эвакуации?

— Опять лишние вопросы, — майор устало положил на стол руки. — Мне лишь нужны имена и адреса. Наше правительство заботится о своих гражданах, защищающих страну, поэтому на всякий случай и составляется список. Вы же будете далеко от дома.

— Вот как? Тогда логично, — Михаил задумался. — А можно еще кого-нибудь внести?

— Можно, но в пределах разумного. Мы только детей сверх нормы засчитываем, ибо они наше будущее.

— Я за дядьку прошу. Борис Соловьев, Воронежская область, поселок Семилуки, там недалеко от нас. Он один живет, не сложилось с семьей.

— Пьет?

— Ну не больше остальных. Да он же во второй чеченской участвовал, сапер по ВУС.

— Сапер, говоришь? — майор пощелкал мышкой, считывая информацию с армейского защищенного ноутбука. — Здесь о его участии в военных действиях ничего не говорится.

— Так они в Моздоке дислоцировались, в Чечню ездили, поэтому его и не посчитали участником. Обидели, в общем, человека.

— Очень может быть, — майор поднял глаза. — Место службы вашего дяди подтверждается. Слышал я о подобной хитропопости наших генералов в те времена.

— Он хороший человек, специалист на все руки. На Северах раньше работал, и бульдозерист, и на экскаваторе может работать, сейчас в автосервисе вкалывает.

— Говоришь, Севера и механик? — майор задумался. — Такие люди там нужны.

— Там это где? — затих от предчувствия чего-то нехорошего Михаил.

— Много будешь знать… — особист многозначительно взглянул на рядового и выдал распечатанный принтером желтый талон. — Береги, если что, это единственный документ. По нему своих и найдешь. Все понял, боец?

— Так точно!

Соловьев возвращался в казарму в смятенных чувствах. Что-то холодное и невероятно чуждое нынче коснулось его души. Неожиданное возвращение особистов в войска, странные вопросы, многозначительные взгляды. Но в армии думать некогда, взвод уже строили на обед. Изнанка любого военизированного коллектива, все делать сообща и строем. Мечта об уединении — это самая большое желание солдата. Бойцы в любой ситуации молниеносно находят для себя нычки и курки, приватизируют каптерки, конторки, уютные уголки между работающими узлами связи, загашники за тарахтящими дизелями. Лишь бы подальше от начальственного ока или сержантского окрика.

После обеда также не удалось «придавить массу». Вася Семенович, получивший уже старшого, заполошно заорал:

— Строится! С вещами!

Бойцы, ворча и стеная, начали собираться, подгоняемые отделенными. В казарме раздавались вопросы, неслись шутки:

— Сухари брать, сержант? Раз с вещами просят.

— Разговорчики! — Вася раскраснелся, вид