— Не фига себе, здорово же ты ударился, — задумчиво говорит Терренс и нащупывает небольшую шишку у Эдварда на лбу, которую не очень видно из-за размазанной по всему лицу крови. — Шишка на лбу… Посиневшая переносица…

Терренс замолкает на пару секунд, не показывая того, что на самом деле его беспокоит внешний вид Эдварда, в этот момент крепко сцепивший пальцы рук и просто смотрит в одну точку безо всяких эмоций.

— Должен сказать, что ты – везучий парень, ведь все могло бы быть гораздо хуже, — отмечает Терренс.

— Это не я везучий, а дядюшка Майки усердно молится за мое здоровье, — тихо хмыкает Эдвард. — Хочет видеть меня живым до тех пор, пока сам не решит прикончить. И все еще надеется, что сделает меня очередным жополизом, который будет бегать перед ним на задних лапках.

— Этот тип настроен серьезно, как я понимаю.

— Слишком серьезно. Хочет только лишь получить то, что типа должно принадлежать ему.

— Я так и понял.

— Кстати, за эти несколько дней он не присылал вам с Ракель никакие письма с угрозами или приказывал кому-то устроить нападение?

— К счастью, нет. Эти дни были относительно спокойные.

— Как я и думал – затишье перед бурей. Дядя специально засел в кустах, чтобы неожиданно выскочить и устроить похищение Наталии.

— Черт, ведь я предупреждал ее, чтобы она была осторожна и не ходила по таким местам. Прекрасно знала, какая сейчас ситуация, но все равно пошла неизвестно куда, где эти типы без проблем выполнили приказ Майкла.

— Да уж, эта падла не блефовала, когда угрожала организовать ее похищение. И боюсь это может привести к ужасным последствиям. Та сука запросто способен отдать приказ убить Наталию. Так же, как он сделал это с моим отцом.

— Ты реально думаешь, что твой отец мертв?

— Дядя сам так сказал!

— Он должен же был как-то доказать это!

— По крайней мере, он утверждает об этом очень уверенно. Дядя говорит об отце в прошлом времени и не забывает лишний раз напомнить о том, что его брат мертв.

— Разве он сам был свидетелем этого убийства?

— Утверждает, что ему кто-то сообщил о его смерти. По крайней мере, так он сказал в первый раз. А потом дядя дал понять, что его людишки избавились от трупа.

— А есть кто-то, кто может это подтвердить?

— Только если его дружки. Дядя сам сказал: « Если не веришь мне – спроси моих людей, которые все подтвердят! »

— А ты сам-то веришь в его смерть?

— Не знаю… Но этот старый хрыч звучит убедительно . Не похоже, что он врет. Дядя точно знает, что отец мертв, и его люди избавились от трупа.

— Понятно…

Терренс призадумывается о том, стоит ли говорить Эдварду о том, что ему однажды рассказала Ребекка, но все же решает промолчать и не развивать эту тему.

— Повернись задом, я посмотрю, что у тебя на затылке, — спокойно просит Терренс.

Эдвард молча выполняет просьбу Терренса и ждет, когда тот посмотрит, что находится у него на затылке, на котором его друг замечает следы крови и может почувствовать довольно твердую шишку даже через копну густых волос.

— Здесь шишка гораздо тверже… — задумчиво произносит Терренс.

— Ауч, и намного больнее, — слегка морщится Эдвард. — Лучше не дави, а то сильно болит…

— Сейчас Ракель принесет льда, и ты приложишь его к голове и ко всем этим синякам.

— Главное – побыстрее принять таблетку. А иначе я сойду с ума от этой головной боли.

Терренс ничего не говорит и несколько секунд молча проверяет, есть ли у Эдварда еще какие-то более серьезные травмы, но пока что не обнаруживает ничего серьезного.

— Кстати, а что ты такого наговорил маме, раз она страшно обиделась на тебя? — интересуется Терренс.

— Ничего такого… — пожимает плечами Эдвард. — Просто рассказал ей про историю с наследством.

— Ей ты тоже дал понять, что тебя интересуют лишь деньги семьи?

— Я никогда не говорил этого! Сказал только лишь про желание получить свою часть наследства, но миссис МакКлайф тоже восприняла это неправильно и решила будто, я собираюсь грабить и убивать семью. — Эдвард переводит взгляд вниз. — А этому предшествовал разговор про Наталию.

— Я знаю, она мне все рассказала.

— Тогда почему спрашиваешь? — слегка хмурится Эдвард, и переводит взгляд на Терренса.

— Хотел послушать твою версию.

— А разве миссис МакКлайф сказала тебе, что обижена на меня? — неуверенно интересуется Эдвард.

— Ха, еще бы! Она не может поверить, что тот, к кому она так привязалась, мог стать таким ужасным.

— Ясно… — медленно выдыхает Эдвард, опустив взгляд вниз и слегка прикусив губу. — Мы и правда поругались несколько дней назад. Она разговаривала жестко, но была абсолютно права.

— А ты думал, мама погладит тебя по головке после того, как узнает о твоих делишках?

— Дело было не только в этом. Мне просто стало жутко обидно, что миссис МакКлайф вела себя так, будто никогда не любила меня, и постоянно ставила тебя в пример. Я всегда знал, что отец не любит меня, и типа привык к этому. Но я не ожидал, меня будет презирать женщина, к которой по-матерински привязался.

— Ты сам даешь ей повод считать тебя ужасным.

— Знаю. — Эдвард откидывается на спинку дивана. — Но иногда мне кажется, что матери было бы все равно, объявился бы ли я или нет. И уверен, что отцу было по хер, когда я ушел из дома. Ему было только в радость от меня избавиться. Родители никогда не любили меня. Я был не нужен им так же, как дядя Майкл был не нужен дедушке с бабушкой. Он всегда говорит, что мое рождение никогда не было запланированным. В отличие от брата. Мол, он всегда был их желанным ребенком. Но на меня отец с матерью наплевали. Аборт делать не хотели, а отдавать в приют