минуты три, двери вновь приоткрылись, то перед вошедшей в кабинет принцессой Руэри предстало совершенно иное зрелище: бледный, но спокойный король лежал и смотрел на неё привычно-непроницаемым взглядом. И лишь лужа у противоположной стены и помятый кувшин на полу свидетельствовали о странной вспышке.

Девушка улыбнулась, поправила каштановую прядь волос и присела рядом с отцом, раскрыв книгу.

– Я рада, что тебе лучше, пап. Ты нас напугал. Почитать?

– Нет, – он оценивающе оглядел её. – У тебя голубые глаза, как у меня. И каштановые волосы благородного насыщенного оттенка, как у матери…

– Ну, до твоих глаз моим далеко. Они всего лишь маренговые… О, ты не знаешь, это новое словечко, очень модное. Серо-голубые, – пояснила Руэри, улыбаясь.

– Маренговые… Это неважно. Ты очень красива, Ру. Но важнее то, что ты умна.

Принцесса рассмеялась.

– Спасибо, пап. Мне приятно. Но к чему эти комплименты?

– Ларан, Западный ветер, сватается к тебе, и со дня на день прибудет в столицу. Впрочем, он представляется Рианом, да и мне, признаться, этот вариант имени нравится больше: я знал его деда. Никогда не понимал этой традиции называть сыновей в честь отца, что отца ребёнка, что своего.

– Поэтому ты назвал меня в честь далёкой дохлой прабабки, – снова рассмеялась Руэри.

– Ну… народ почитает её как великую святую, что, безусловно, добавляет тебе…

– Пап, прости. Но к чему слова про Риана? Ты решил меня выдать за Западного Ветра?

– Нет. Я ещё не решил. С одной стороны, выдать тебя за кого-то надо. Ты станешь королевой Гленна, а потому тебе будет нужна опора. С другой, есть опасность, что Риан вообразит себя королём. И присоединит Гленн к Мёду…

– Ну, не за шаха же Джарджата мне замуж выходить, – фыркнула Руэри. – Как-то не густо у нас с принцами…

– Почему обязательно за принца? Гленн – королевство торговцев. Может, тебе стоит присмотреться к сыновьям именитых людей? Среди местных это прибавит веса твоей политической фигуре…

– Да, но я – чужая в Гленне, пусть и внучка их короля и дочка их королевы. Ты же понимаешь, между чужой принцессой и её мужем, которого они хорошо знают, они выберут своего. И тогда я стану красивой куклой при муже.

Ульвар кивнул.

– Поэтому ты сначала должна стать королевой и укрепить в Гленне своё влияние. А потом выходить замуж. И, полагаю, время для этого пришло.

Голубые глаза Руэри просияли. Она схватила отца за руку.

– Как ты это сделаешь? После смерти деда их официальная королева – моя мать.

– Я поговорю с Ильдикой. Пусть передаст тебе престол. Пока не поздно.

– Папа… – принцесса едва не задохнулась от восторга.

Вскочила, закружилась по комнате. Ульвар с усмешкой наблюдал за ней.

– Ру, – тихо позвал он, и дочь подскочила к нему, с обожанием глядя в холодные глаза отца, – у меня тоже есть к тебе просьба.

– Всё, что хочешь! – жарко заверила Руэри.

– Мне нужна твоя помощь.

Сквозь восторг пробилось удивление. Принцесса расправила платье и снова села, уставившись в лицо короля умненькими глазками и сложив ручки, сложно прилежная ученица.

– Мне нужно, чтобы ты влюбила в себя одного человека.

– Без последующего брака?

– Да. Мне нужно только его сердце.

– Зачем? Кто он? Твой союзник?

– Мой враг.

– Нужно его перековать? – понимающе кивнула девушка.

– Нет. Наоборот. Мне нужно, чтобы ты перешла на его сторону. Составляй против меня заговоры, плети интриги, всё, что душа пожелает. Мне нужно лишь знать его планы и замыслы.

Руэри хихикнула.

– О, пап! Я буду самым лучшим из твоих врагов!

Голубые глаза короля потеплели и улыбнулись.

– Не сомневаюсь, милая.

– И как имя жертвы нашего коварства?

– Элиссар, сын князя Шэна, Золотого дракона.

Руэри удивилась. Тёмные брови принцессы приподнялись двумя полукружиями над нежно-голубыми глазами.

– Мне надо ехать в Тинатин?

– Нет. Элиссар, он же Лис, любезно прибыл в гости к нам.

– Гм. А почему я не слышала об этом? Я знаю всё, что происходит во дворце…

– Он предпочёл неофициальный визит.

– Элиссар разместился в Шуге? А где? На Набережной щитов или...

– В Красном замке.

Ру с минуту помолчала, затем выдохнула с усмешкой:

– Впечатляет. Я должна устроить ему побег?

– Нет. Он будет официально представлен ко двору. А теперь, милая, ступай. И пришли мне Себастиана. Пусть почитает мне геометрию.

Принцесса засмеялась.

– Пап, ты жесток. Бедному Бастику не только придётся сидеть рядом с больным, но и читать ему мерзопакостную геометрию! Кстати, об этом… Я думаю, брату стоит поменять учителя.

Ульвар закрыл глаза. Он любил старшую дочь, её жизнерадостную смешливость, иногда едкую и пропитанную скепсисом, но сейчас она его раздражала. Руэри, единственная, кто умел считывать его настроение, единственная кроме… вдруг стихла, снова села рядом и взяла отца за руку.

– Вчера мы все сидели и слушали огненного бога… – и, увидев недоумение короля, пояснила: – Ну, бог-кователь, Барнабас. Это было забавно, хотя я бы поспорила с его теорией драконьего царства под землёй. Всё это: металл – их кости, драгоценные камни – мускулы, а гранит – плоть, мне кажется сомнительным. Драконы – как любовь. Я их не видела, значит, я в них не верю.

– Ну, одного из них, который зелёный, я могу тебе показать, – проворчал Уль, снова открыл глаза и посмотрел на ослушницу.

Руэри фыркнула:

– Дурацкий обычай называть своих князей драконами. Ветры хотя бы дуть умеют, а драконы что? Ну сидят в своих замках на вершинах гор, и толку. Так вот, мы вчера все слушали слепого магистра, а Бастик пялился на ту девчонку, которую ты назвал славной. Мне кажется, она ему нравится.

– И? – король выгнул бровь. – К чему ты клонишь?

– Понимаешь, пап, дед был очень умным человеком, талантливым полководцем и, возможно, для своего времени, неплохим правителем. Но он был очень скверным отцом.

– Ну-у…

– Очень! – с жаром подтвердила она. – Они с бабушкой совершенно не умели воспитывать детей!

– А ты, значит, умеешь?

– Я – да. Потому что мой отец – ты.

Ульвар фыркнул. Он умел различать лесть и ценил её.

– Ну и ещё потому, что я – очень умна. А ты повторяешь ошибку твоего отца.

– Нет.

– Не перебивай меня,