как раз освободится после истребления кирасиров. Конница заходит с левого фланга, там где у королевы уже не осталось войск и рубит врагов с тыла. Что делать королевским войскам? Только бежать! Обнажая фланги других королевских отрядов, которые стояли против нашего правого фланга.

И всё. И победа. Как вам план?..

- Превосходно! – задумчиво откликнулся Кольцов, – Если только королева будет ему следовать. А не рискнёт всё же ударить по нашему правому флангу. Где мы оставили только чучела. Тогда нам конец. Рыцарская конница зайдёт нам в тыл и спасения уже не будет.

- Скажите, – хитро прищурился Михаэль, – Вы на месте королевы, отправили бы свои войска против десятикратно превосходящих сил? На убой? Нет? Вот и она не дура!

- Я – нет, – согласился Роман Викентьевич, – Но королева не стратег, она женщина. А значит, непредсказуема! Вот, как наша Васька! Никогда не знаешь, что от неё ожидать!

- Ну, хорошо… – недовольно поморщился Михаэль, – На самый крайний случай предусмотрим вариант, когда наш центр разворачивается против прорвавшейся рыцарской конницы. Не весь, конечно. Передовые отряды стоят, как стояли. А задние ряды разворачиваются и занимают оборону вот здесь, вдоль овражка. Рыцарям с налёта этот овражек не проскочить. А значит, даже слабые силы могут активно сопротивляться этому прорыву. Вы довольны?

- Пожалуй, да… – задумчиво почесал подбородок Кольцов.

- Я согласен, – мне показалось, что профессор Флик выдавил из себя это не слишком охотно. Но, может, показалось?

- А вы, ваше высочество? – посмотрел на меня ясным взглядом Михаэль.

- Целиком и полностью! – решительно поддержала его я, – Мы покажем королеве, кто здесь стратег! Кстати! Профессор Флик! Прошу вас сегодняшний вечер провести в компании Романа Викентьевича. Считайте это моей настоятельной просьбой. Настолько настоятельной, что фактически это приказ.

Седой гном побагровел, и круто развернувшись на месте соскочил с повозки. Кольцов бросил на меня недоумённый взгляд и поспешил вслед за своим другом.

- Зря вы так, ваше высочество, – пробормотал Михаэль, отводя взгляд в сторону, – Я лично не могу представить профессора Флика предателем. А не думали ли вы, что предатель в числе нашей охраны?.. Они слышат наши разговоры, они в курсе наших споров и рассуждений…

- Это может быть, – задумчиво согласилась я, глядя в спины двух профессоров.

* * *

- Ну, вот Ванечка, завтра мы придём на Ордынское поле. Послезавтра будем отдыхать и обустраиваться. И расставлять наши отряды по позициям. А потом подоспеют королевские войска и – битва. Ты знаешь, милый, как я её не хочу. А придётся.

Вот, я рассказала тебе о плане на бой, а сама всё думаю и думаю: не допустила ли я где ошибки? Не упустила ли чего важного? Да, я очень многое узнала в последнее время о стратегии и тактике. Да, я изучила это Ордынское поле по макету так, что могу с закрытыми глазами по нему бегать, и не запнусь, и в дерево не врежусь и в овраг не свалюсь. А всё равно – страшно. Сколько жизней в моих руках! Если ошибусь – эти жизни на моей совести будут! До конца моих дней.

Нет, Ванечка, ты не переживай. Я справлюсь. Это я так, по-бабски. Поплачусь в жилетку, а потом возьмусь и сделаю. Ты же меня знаешь! Даже если меня в драке свалить, я же всё одно встану. И такого пенделя в ответ дам!.. Тебе ли не знать, милый?

Только, вот, думала ли одна маленькая, глупая, семилетняя ведьма, оттирая заплёванный пол в захудалой пивнушке Таласа и Верьи под глупым названием «Рыжий дракон», что когда-то будет целой армией командовать? Меня, между прочим, сильно потрясли слова Харра, когда он так громогласно проревел, имею ли я право на смерть отправлять? Я потом целый день раздумывала: а и вправду, имею ли? И решила: имею! Потому что затеяла всё это не для своего личного обогащения. И даже не для того, чтобы стать принцессой. А для правды. Для всех реликтовых. Для того, чтобы принцессой не стала дочь Пелагеи. Вот она-то будет править для себя, а не для страны! Её так мама-ведьма учила. Я в этом совершенно уверена. Ну, я же тебе рассказывала про допрос этой Пелагеи?

Ох, Ванечка! Как же мне хочется к тебе прижаться сильно-сильно, чтобы ты меня стиснул в объятьях, да так, чтобы я пискнуть не могла! Как хочется поцеловать тебя, чтобы ощущать ответный поцелуй! А не так, как сейчас, я тебя целую, а ты не реагируешь. Это, если хочешь знать, ужасно больно! Для души. Что ты на меня так уставился? Это я не тебе, Ванечка, это я блохастику. Уставился на меня, кошак баюнистый, словно первый раз в жизни видит! Отвернись, сейчас же! Пока я тебе хвост не оторвала!

Ну, вот, мелкий паршивец весь интим обломал! Ты чего так уставился-то Горюшка? В первый раз слышишь, как я Ваньке в любви признаюсь?

- Мне опять показалось, что Ванька шевельнулся, – хриплым, «ломающимся» баском признался котёнок.

Глава 15

Два друга играли в очень интеллектуальную игру – гляделки. Кто кого переглядит. Уже долгое время они напряжённо глядели друг другу в глаза, не моргая. До напряжения в веках, до рези в глазах!..

Почему игра интеллектуальная? Очень просто! Чтобы не моргать, нужно отвлечься. Переключить сознание на что-то другое. Никогда не замечали: у человека, о чём-то напряжённо размышляющем, глаза «стеклянные». И не моргают. Сейчас Фунтик напряжённо пытался вспомнить имена девяти греческих муз.

Ну, самые известные – Мельпомена, Терпсихора и Клио. Соответственно, музы трагедии, танца и истории. Ага, если есть муза трагедии, то должна быть муза комедии? Да, вспомнил Фунтик, это Талия. Итого уже четыре. Ах да! Муза астрономии – Урания! Итого пять. О! Муза… хм… любовной поэзии – Эрато. Так сказать, муза с эротическим уклоном. Хотя, «эротический», это же вроде, от бога Эрота? Ну, как бы то ни было, уже шесть муз! Кто ещё?