– Ну вот и все, – вздохнул кто-то в наступившей тишине. – Отмучилась.

– Упокой господи душу! – охнула какая-то старуха и с поклоном перекрестилась.

Толпа принялась расходиться.

И тут девочка, сидевшая в пыли, дико закричала.

* * *

Погодник порылся на дне мешка с сухарями и нашел там еще один большой кусок шоколадки и несколько мелких шоколадных крошек.

– Кушай, кушай, – приговаривал он, глядя, как девчушка жадно просовывает кусочки шоколадки в рот под намордник. – Кушай. Сколько тебе лет-то, Зайка?

– Шесть сегодня… – всхлипнула девчушка, – Мама пирожок мне хотела на день рождения испечь, не было там золы… А они вбежали…

– Не было золы, не было, – поспешно согласился Погодник. – Мы же договорились больше о маме не говорить, чтоб она не расстраивалась на небесах, слыша, как ты плачешь. Верно?

Зайка шмыгнула носом и кивнула.

– А что ж, у тебя родни совсем нет в городе? – задумчиво спросил Погодник.

Она помотала головой.

– А дом-то есть? К дому тебя проводить?

Она снова помотала головой.

– Ну… придумаем чего-нибудь. А не знаешь ли, есть у вас городе работа? Огород там вскопать, курятник поставить…

Зайка помотала головой в третий раз.

– Ладно. – Погодник решительно встал. – Пойдешь со мной, покажешь город?

Зайка кивнула.

Они долго ходили – прошли по центральным улицам среди нежилых домов, мимо сквера, где вместо тополей, давно порубленных на дрова, торчали гнилые пеньки, а бетонная чаша фонтана была завалена мусором. Но вскоре начались одноэтажные избы и потянулись огороды. Здесь уже теплилась жизнь – окна в домах закрыты занавесками, за заборами лаяли собаки, копались в грязи куры, сушилось на веревках тряпье. Навстречу шла бабка, с натугой катя по улице тележку, сделанную из старых велосипедных колес. На тележке стояли пластиковые ведра, в них плескалась колодезная вода. Бабке было тяжело – она поминутно останавливалась и принималась обмахивать лицо рукой, намордника, впрочем, не снимая.

– Помочь ли вам, добрая женщина? – обратился к ней Погодник. – Могу таскать воду, чинить колонку, копать огород, рубить дрова.

– Это еще зачем, помочь? – насторожилась бабка.

– Я проездом в вашем городе, иду дальше на север, – терпеливо объяснил путник. – Ищу работу за еду и ночлег, зовут меня Погодник, потому что до магии работал инженером на погодной станции.

Бабка задумалась, а Погодник тем временем вежливо взял ручки тележки и неспешно покатил вперед. Зайка шла рядом.

– Мне бы, конечно, работник нужен, – размышляла бабка вслух, – да вдруг соседи позавидуют, что живу зажиточно?

– А вы им объясните, – терпеливо растолковывал Погодник, – что приютили на ночлег доброго проезжего человека и девочку-сироту. А проезжий за это помог вам по хозяйству. В чем же тут повод для зависти?

– Ну ладно, – решилась наконец бабка, косясь на девочку. – А надолго ли в наш город?

– Денька на три, – объяснил Погодник. – Отдохну, еды с собой возьму и дальше пойду своей дорогой.

– Далеко пойдешь?

– Да уж совсем близко. Километров пятьдесят.

– А ведьмину дочку мне кинуть собрался? – насторожилась бабка.

Бабка была права, но ответить Погодник не успел – Зайка вдруг сказала:

– Я с ним пойду.

Бабка удовлетворенно кивнула и задумалась:

– А разве ж на севере еще кто-то живет? Там же море и тайга.

– Я жил, – ответил Погодник. – Там станция у моря, на которой я инженером работал до магии.

– А чего ж ты ушел оттуда? – заинтересовалась бабка.

– Так… Ходил человека одного искать.

– Нашел?

– Нашел, – ответил Погодник. – Нашел.

Бабка оглядела его с опаской с ног до головы и больше вопросов задавать не стала.

Сперва бабка попросила Погодника нарубить дров, затем довольно щедро накормила его и Зайку горячей картофельной похлебкой с лепешками, а после велела копать яму под новый нужник. Зайке старуха дала гребень и поручила вычесать обеих своих коз от репьев. Коз девочка не боялась – видно, привыкла обращаться с ними в городке. От репьев вычесала, а больше ей работы не нашлось, поэтому она пришла к Погоднику, молча села на землю и снова тихо заплакала, обхватив руками коленки.

– Ну-ка, – с наигранным энтузиазмом предложил Погодник, – а давай-ка лучше с тобой поиграем… э-э-э… а вот в города! Помнишь, как играют в города?

– Не… – покачала головой девочка.

– Я тоже не очень помню. Но мы попробуем. Вот смотри, я загадаю город, а ты назови город на ту же самую букву. Вот я загадал, слушай: Москва… Это на какую букву? На букву «м». Ты знаешь какой-нибудь город на букву «м»?

– Не…

– Ну а ваш город как называется?

– Мирный.

– Вот! А говорила, не знаешь. А вот смотри, я еще загадал: Плесецк. Это теперь на букву «п». Знаешь какой-нибудь город на букву «п»?

– Не…

– Хорошо, давай тогда ты мне загадай какой-нибудь город.

Девочка задумалась.

– Мирный, – сказала она наконец.

– А ты в других городах была?

– Не… – покачала головой девочка.

– Ну… – Погодник с досадой воткнул лопату в неподатливую глину. – А есть у тебя любимый стишок или песенка?

– Не, – ответила девочка.

– А читать-писать ты умеешь?

Девочка замерла и молча уставилась на него испуганными глазами, влажно блестевшими над черным намордником.

– Я нездешний, обычаев местных не знаю, – быстро проговорил Погодник. – Если что-то не то спросил – извини, не со зла.

Девочка воровато оглянулась – бабка гремела кастрюлями в доме, больше поблизости никого не было.

– Меня мама научила буквам, – шепотом сказала Зайка. – Но только правильным буквам, нашим, русским.

– У вас в городе детям запрещают грамоту учить? – удивился Погодник.

– Мама не велела никому рассказывать.

– Считаем, что ты мне не рассказывала, – подмигнул Погодник. – Ладно, давай-ка лучше ты у меня что-нибудь спроси. Я человек бывалый, в разных местах бывал, по разным лесам ходил, разных зверей видел…

– Что надо написать, чтоб убило того, кто убил мою маму?

– Что? – Погодник от растерянности отпустил лопату и выпрямился.

– Что надо написать, чтоб убило того, кто убил мою маму? – упрямо повторила девочка.

Погодник выбрался из ямы и сел рядом с ней на корточки.

– Убивать людей нельзя, – сказал он, заглядывая ей в глаза. – Это очень плохо, это хуже всего в мире. Ты обрядовала хоть раз?

– Нет, – покачала головой девочка и зачем-то добавила: – И мама моя не обрядовала.

– Вот и не надо.

– Как узнать, кто убил мою маму? – снова спросила девочка.

Погодник вздохнул.

– Этого никак не узнать, – объяснил он. – Вспомнили и написали ее имя, открыли лицо – и кто-то из города выполнил обряд, но кто – мы никогда не узнаем. Это мог быть любой человек. Когда мы с тобой уйдем из этого города, ты больше никогда не встретишь этого человека, а его накажет