так пахнет железо, но не окислившееся, не «тот» самый запах. И шлейфом — аромат кислых яблок, мёда и пряных трав.

Я невольно сглотнул, уже ощущая на языке сладковатый и густой вкус холодца, а следом — привкус меди и фруктовую кислоту с оттенком медовой пряности. Откровенно говоря, это было не очень вкусно. Но очень полезно.

— Уходит, но нужно время. Я его уже победил не раз, вот он и ухватился крепче. Уйдёт, не волнуйся.

— Мне не нравится думать, что ты умрёшь, Ив, — без задора, нежно сказала Ака и коснулась моей руки, — Что это такое? — спросила она, указывая на берестяные листы и шкуру чуть выше. Мне показалось, что она хотела отвлечь меня от прикосновения.

— Это… язык духов, — ответственно соврал я, — Они даровали его мне вместе со знаниями о мире. Я хочу описать, как биться с «чёрными», как делать каменные шкуры и плести тетиву для лука. Это знание, что будет передаваться из рук в руки, а не с языка в уши, — я как-то увлёкся и не заметил, что начал усложнять. Ака же сделала вид, словно всё поняла, — А это новая карта! — сменил я тему на более понятную, — Решил описать все места. Где верши стоят, в каких запрудах рыбы больше, соль и силки. Всё, что может помочь.

Старая версия карты уже вся была в пометках и читалась всё хуже, а жить нам тут минимум до весны.

— Знаешь, мне кажется, словно ты не волк… и не сокол…

— Что? — удивился я.

— Как Белый Волк. Он тоже даровал знания. Повёл волков через горячие горы и зелёные земли сюда, в жилы земли.

— Погоди, Ака, о чём ты? Белый Волк повёл через горячие горы? Что за горячие горы? И что за зелёные земли? — захлестнул я её вопросами, ощутив, что нащупал что-то важное.

— А? Мне Анка рассказывала, — растерялась Ака, — Говорила, что Белый Волк пришёл к волкам, когда они не знали, что они волки сами. Тогда волки были в землях песка, большого костра и тёплых рек. И пришёл за ним — Чёрный Волк. Он пролил кровь, много крови волков. И тогда Белый Волк повёл других к белым скалам, в великих зверей. Так, она рассказывала.

Я не мог поверить в услышанное. Множество раз я спрашивал у Белка, у Канка, Уны и Ранда — кто такой Белый Волк? Но никто не мог толком ответить. Они не знали, потерялась сама память о его сущности. Он стал духом, великим Вожаком всех волков, которого равняли с Великим костром, Красным ветром. И тут такое…

— Он… он же был как мы? Человеком?

— Да, — сконфуженно ответила Ака, — А! Нет! Он дух! Но Анка говорила, что кровь его была красной, и говорил он на языке духов. Его не понимали, но он помогал. Потом стал говорить как другие.

Я едва успевал осознавать, что она вообще говорит и имеет в виду. Язык образов сложен, вмещает уйму интерпретаций одинаковых звучаний. И самый большой страх, что я мог сам интерпретировать сказанное, как хотелось бы мне слышать. Это было возможно.

— Он был как я и ты? Руки, ноги, голова?

— Да, — кивнула она, — Он уснул у Великого Древа.

У меня закружилась голова от всего этого. Вот так вот? Ака всё это знала? Благодаря Анке?

— Почему другие не знают об этом? Я спрашивал, но никто мне не говорил.

— Не знаю, — пожала она плечами, — Анка раньше была у древа. Но когда Аза пришёл, она пошла с ним.

«Анка знала это потому, что раньше жила там… просто помнила об этом, — теперь я был удивлён уже меньше. Но мне стало очевидно: — Я непременно должен оказаться у Древа. И если я раньше предполагал, что Белый Волк был подобен мне — оказавшемуся в этом мире, — то теперь я был уверен в этом. И ещё появилась мысль, что он повёл людей в Европу на несколько тысяч лет раньше. И похоже, Чёрный волк — тоже совсем не абстракция».

— Ив, что такое? — она сжала мою ладонь крепче, — Я помогла тебе? Или расстроила?

Я посмотрел на неё, в ясные, красивые глаза. И сердце на миг ёкнуло. Много ли мужчин могли бы сопротивляться таким чарам? Отказываться от таких сильных, честных чувств? Меня влекло к ней, как всякого мужчину влечёт к женщине. Я не любил её, но, наверное… мог бы.

— Мне нужно подумать, Ака. Спасибо, что рассказала мне. Это… очень важно.

Она только улыбнулась, может, немного расстроенно, что ей так быстро придётся меня покинуть. А может, это придумал уже я сам.

Но вскоре она ушла, на миг впустив холодный ветерок в шалаш и оставив после себя запах трав и тёплой шкуры. Я лежал на животе и размышлял — почему же я оказался в этом мире? Зачем? И сколько таких, как я?

И сам не заметил, как пришёл вечер, свет поутих снаружи. Ко мне приходила Уна, обтирала меня, хоть я и отказывался. Был и Белк — планировали охоту на ближайшую неделю. Канк тоже ещё раз заходил, в этот раз с Даной, но уже чтобы показать костяные крючки и жильную леску для рыбалки.

Немного попытался поговорить с Угшей. Он был одним из тех пятерых, кто остался в живых. Мне хотелось выяснить, кто же такой — Тар-Та. Выяснил, что он пришёл до холодов, ещё когда трава была зелень. Примерно конец лета. Говорил только с Большим — вождём в общине, тот позволил ему остаться. Мало кто откажется от взрослого охотника, даже закрытые и негостеприимные неандертальцы. И всё. Больше нечего.

— Сидеть, — дал я команду, и Ветер сел, — Лежать, — лёг, и так по кругу.

Муштру я ненавидел ещё со службы в армии, но в дрессировке, особенно такого зверя, — это единственный шанс, что он тебя не сожрёт рано или поздно.

— Кха! Ха! — прокашлялся я, — Как же надоел этот кашель… Ещё не меньше недели лежать тут.

Тут Ветер дрогнул и навострил уши в сторону выхода. Похоже, опять кто-то решил меня навестить. Кажется, что ко мне стали обращаться даже чаще, чем раньше. Нет, с появлением соли я и сам то и дело звал кого-то. Соль упрощает множество вещей, открывает возможности чуть ли не во всех аспектах жизни общины.

«Когда пойдём на юг, нужно будет обязательно найти место с доступом к соли. А лучше — селиться на побережье», — подумал я.

— Я вернулся, — услышал я голос Ранда, а за ним и увидел его самого.

Уверенный, немного нахальный, с вечной