— Сомневаюсь.

Вмешался в разговор второй мой спутник:

— Я слыхал, что её светлость, княгиня Анастасия Александровна, сейчас где‑то в Румынии сдерживает Онура Дракона.

Наш разговор прервал звонок моего телефона — звонила Инга.

Пришлось попрощаться с поручиками, дав им слово, что непременно увидимся сегодня вечером в офицерском клубе, где как следует обмоем мою «покупку».

Весь оставшийся путь я слушал щебет Инги, а под конец — её переживания и слёзы. Как оказалось, «отъезд» Курбских просочился в широкие массы, и теперь вся Россия пережёвывала эту скандальную новость, затмившую даже день рождения дочери императора.

Всё это время Илинка тихо, словно мышка, кралась у меня за спиной, грея уши; я же, благодаря сфере контроля пространства, «видел» её лучше, чем глазами.

Добравшись до особняка, служившего мне временным домом, представил Илинку Анке и Мешку: первой сказал, что пока девушка побудет её помощницей и горничной, а второго обещал кастрировать, если он хотя бы посмотрит на Илинку. Не забыл обновить приказ о запрете подниматься на второй этаж и ушёл к себе отдохнуть перед пьянкой.

Развалившись на огромной кровати с балдахином, открыл чат и стал быстро пролистывать последние новости. Из самого свежего: Седьмой объявил награды за головы Девятого, Четырнадцатого и Тридцать четвёртого, предложив по десять миллионов долларов САШ за каждого.

— Охренеть! Кажется, теперь мне придётся оглядываться почаще.

Следующая новость, которая для меня была не такой уж и новостью, — это количество игроков, прибывших на войну. Если верить оставленным ими сообщениям, минимум два десятка игроков в качестве наёмников приехали «пофармить» на Русско‑турецкую войну. Часть, как водится, выступала за турков, и часть — за русских, причём и тем, и другим было неважно, за кого воевать: всё, что их интересовало, — это возможность убивать.

— Похоже, будет весело.

Глава 7

Вечером в повседневном мундире, с уставным «Ярыгиным» в кобуре и при сабле — всё‑таки война, — отправился в клуб, расположившийся в доме бывшего мэра. Несмотря на то что второй этаж сильно пострадал, как и окружающий парк, первый этаж был относительно цел и пригоден для времяпровождения неприхотливых пехотных офицеров.

Благодаря очень дешёвой рабочей силе в уцелевших помещениях был быстро наведён порядок; нашлась и непострадавшая мебель.

В огромном зале, где, видимо, раньше проводились светские рауты, теперь стояли разнокалиберные столы для игры в карты; в углу приткнулся такоцдк сборный бар с неплохим выбором местного вина. Прекрасных дам, конечно, не было, впрочем как и безобразных: в офицерский клуб не допускались проститутки и содержанки, а дворянства в городе не осталось — кто вовремя не сбежал, сейчас кормил червей или прятался от имперской контрразведки.

В карты я играл посредственно, но от скуки и чтобы завязать приятельские отношения, сел за стол и неожиданно выяснил, что при достаточном сосредоточении могу «видеть» все карты, попадающие в мою сферу контроля пространства. Причём даже те, что ещё в колоде. После такого открытия играть стало ещё скучнее; единственное, что меня немного развлекало, — я давал выигрывать своим знакомым и оставлял с носом тех, кто мне хоть немного не нравился.

В итоге три часа за карточным столом сделали беднее моего деда на сорок тысяч рублей.

— Скучно, господа! Никто не желает позвенеть клинками?

Несмотря на молодость, разгорячённую вином, желающих не нашлось: с некоторых пор даже штабс‑капитан Овечкин не был мне соперником.

— Эх!

Тяжело вздохнув, пошёл к бару, где и присоединился к более старшим офицерам, оказавшимися ужасными сплетниками. В данный момент они с жаром обсуждали моё приобретение — Илинку — и параллельно предавались воспоминаниям о своих «крепостных девках», с которыми отжигали, когда были в своих имениях.

Мой приход сменил тему на скорое прибытие архимага на их направление. Заметив меня, начальник штаба стал выпытывать, кто конкретно приедет. Видимо, считал, что моя биологическая мать Жар‑птица, с которой, к слову, я ни разу не только не виделся, но даже и не разговаривал, мне что‑то по‑семейному сообщила. Ничего не добившись, стал сокрушаться, что с вмешательством великих магов всё сильно осложнится. Так как дальше воевать придётся чисто средневековыми методами, причём в основном копьями и топорами: луки и арбалеты против современных бронежилетов были малоэффективны.

Естественно это сразу же тянуло за собой изменения тактики, если сейчас все боевые действия в основном ведутся малыми мобильными штурмовыми или диверсионными группами, то после падения в средние века для достижения хоть каких‑то результатов придётся задействовать куда как большие контингенты. Что, естественно, выливалось в новые головняки для штаба.

— Боже, сколько же геморроя нас ждёт! — пожаловался пьяненький начальник штаба.

Я не возражал и против средневековых методов: для меня так даже будет в какой‑то степени безопаснее. По крайней мере, никто не влепит мне из гранатомёта или антиматериальной снайперки. Конечно, остались ещё витязи и маги, но они и сейчас где‑то были, просто на нашем участке фронта их было немного, так как наше направление было даже не второстепенным. Хотя, судя по скорому прибытию архимага, всё могло быстро измениться в ближайшее время.

В два часа ночи я выбрался из клуба. Спать не хотелось от слова совсем: с ростом характеристик мне на сон требовалось всё меньше и меньше времени. На текущий момент хватало всего четырёх часов в сутки, чтобы быть свежим и бодрым.

— Пойти, что ли, потренироваться? — пробормотал я, направляясь к западной окраине города, который наиболее сильно пострадал при штурме и в последующих городских боях.

По сути, несколько районов были превращены в руины, и на данный момент официально там никто не жил. И вообще, кроме патрулей, никто не появлялся.

«Проскакав» за минуту пару километров, я оказался посреди настолько привычного пейзажа, что на секунду мне показалось, будто я снова на родной версии Земли — в очередном городе, обработанном артиллерией и ракетными ударами.

Изрытая воронками улица с разбитым асфальтом и горами строительного и прочего мусора на месте домов. Только в нескольких местах уцелели стены, но даже они были изъедены кавернами попаданий. Кое‑где виднелись следы заклинаний: иногда — просто оплавленные или закопчённые кучи, а порой — безобразные кляксы. Некоторые отметины были особенно причудливы, вроде чёрного пятна в чьём‑то дворе, в котором, словно водоросли, лениво колыхались чёрные нити.

— Надо же, а всем врали, что, согласно Парижской конвенции, малефики в боевых действиях участвовать не будут, — пробормотал я, опознав школу, к которой принадлежало заклинание.

Кстати, несмотря на всю «чернушность» школы