городе, есть пара местечек, где извращенцы вроде твоего сахиба платят хорошие деньги, – хавальдар облизнулся, – очень хорошие деньги людям, которые могут такое организовать.

Похолодев, Кави попыталась вывернуться. Но Бхагу наступил ей на ногу, навис еще сильнее.

– Пожалуйста… – выдохнула она.

– Заткни пасть, тэму, – прошипел он, брызгая слюной ей в лицо. – Когда провалишь испытания – а ты провалишь – и пойдешь обратно, я буду тебя ждать.

Он отпустил ее плечо, скользнул пальцами по спине и с силой толкнул в холл.

Споткнувшись обеими ногами о внутренний порожек, Кави не удержала равновесия и полетела на пол. Упала с размаху на ладони и колени, сумку отбросило прочь. Книга, мыло, ночная сорочка, чашка и коробка с печеньем полетели во все стороны. Чашка разбилась вдребезги. Коробка от удара о стену открылась, печенье рассыпалось по полу.

Бхагу, усмехаясь, глядел, как она ползает на коленях, пытаясь все собрать.

– В чем дело? – донеслось из глубины холла. – Следующий, я же сказал!

Ноготь на большом пальце ноги треснул ровно посередине и уже стал иссиня-черным. Кровь залила и бороздки по его краям. Кожу на ладонях стесало начисто, ярко-розовая плоть кровоточила и немилосердно саднила. Коробку и осколки чашки Кави поднимать не стала, остальное кое-как сгребла и запихала в сумку. Нет времени. Печенье потом соберет и отряхнет от грязи. Шальвары тоже порвались, лохмотьями висели на окровавленных коленях. Нет времени! Бхагу, может, еще не вдоволь над ней поиздевался.

С трудом поднявшись на ноги, Кави отерла с лица его слюну и похромала по коридору вперед, крепко прижимая сумку к груди. Не оборачивайся, не смотри на него! Он наверняка глядит вслед. И нельзя, чтобы он увидел ее стыд и страх, заметил, как дрожат губы от бессильной злости.

И тот комок ярости, тот берсерк, что сидел у нее внутри, ожил и зашипел. Мы можем убить его. Подойти и вернуть десятикратно боль, что он причинил. Протащить лицом по полу. Посмеяться над его стонами и мольбами. Измолотить его же собственной хваленой дубинкой.

Она остановилась у двери с номером 1 и надписью «Дух». Из-за нее пробивался желтоватый свет, слышался лязг механизмов и свист пара.

Нет. Заткнись.

– Это точно был последний? – донеслось оттуда. – Проклятый хавальдар, никакого с него проку. Маниум, сходи проверь.

Кави усмирила ярость, загнала подальше жажду мести. И толкнула локтем дверь.

Глава 11

За дверью оказалось помещение с куполообразным потолком и без окон. Был лишь один широкий воздуховод наверху, его окружали, радужно переливаясь, желтые газовые светильники. Половину места занимала металлическая стойка – почерневшая, оплетенная трубами и усеянная клапанами. Из них то и дело вырывались струйки пара и дыма. На другой половине стоял стол с учетным журналом, большой прямоугольный стальной короб, а позади стола виднелась еще одна дверь. Рядом высилось непонятное приспособление – агрегат для испытаний, догадалась Кави. Она застыла на месте, дожидаясь, пока высокий худой мужчина – видимо, механик – не закончит распекать ученика за открытый по ошибке клапан.

Встреча с Бхагу выбила ее из колеи и теперь грызла, словно голодный клещ. Кави как будто все время ощущала пальцы, впившиеся в плечо, сиплое дыхание у самого уха, брызги слюны на лице, и руки у нее тряслись. Скрежетнув зубами, она усилием воли отбросила эмоции, оставив только мысли.

Если провалит испытания, он встретит ее там, снаружи, как и обещал.

Придется драться, а потом бежать из города. Другого выхода нет. За нападение на хавальдара полагается публичная порка и шесть месяцев тюрьмы. Но в ее случае… просто разденут догола, привяжут к столбу и запорют насмерть.

Да, он больше. И сильнее. Но слишком самоуверен и к тому же так долго вытирал об нее ноги, что будет попросту не готов. И она успеет ударить первой. Два длинных прыжка, замах и – в полную силу. Без жалости. Прямо по яйцам. А потом сразу бежать. Сорок восьмой товарняк отходит на закате, там полно места, будет где спрятаться.

Механик наконец заметил ее, ткнул большим пальцем в сторону стола. Подошел, взял привязанный к журналу карандаш.

– Имя?

– Кавитри.

– И все? Без фамилии, что ли?

– Тэму.

Он записал с каменным, ничего не выражающим лицом. Зато его ученик с отвращением вылупился на нее, напомнив пучеглазую лягушку.

– Сумку сюда, – велел механик, похлопав по столу.

Кави с трудом шагнула ближе и аккуратно пристроила сумку подальше от края.

– Есть с собой еда? Папиросы? – спросил он, оглядывая ее драные шальвары. – В карманах или еще где-то в одежде?

– Нет.

– Проверь, – кивнул он ученику.

Парень подошел, намереваясь обыскать кандидатку на предмет любой органики, но взглянул ей в глаза и попятился.

– Не-е-ет, сир-джи, я не могу! – заныл он, разводя руками.

Механик глубоко, устало вздохнул.

– Маниум, – сказал он, – мне все равно, кто у тебя папаша. Если не будешь делать, что я велю, твое ученичество немедленно прекратится. Я сказал, обыщи ее.

Маниум нехотя шагнул ближе, опустился на колени.

– Досмотр, – буркнул он и ухватил ее за лодыжки. Повел руками вверх, стараясь дышать через раз, словно ему под нос подсунули дохлую рыбу.

Он раздражал ее. Движениями, брезгливой миной, резким запахом пота. Этот тип искренне, всецело верил, что он лучше нее.

Его руки бесцеремонно щупали, мяли, сдавливали. И постепенно ее стыд уступил место откровенному презрению. К этому человеку, к его манерам и воспитанию, к его убеждениям и образу жизни. Он был ей глубоко противен. И она не собиралась это скрывать.

Маниум невозмутимо ощупал ее промежность, провел руками по животу, грубо стиснул соски. Не дождавшись никакой реакции, поднял голову. Взгляд, который он увидел, тут же погасил в нем похоть пополам с гадливостью, оставив взамен глухую ярость.

Кави читала его мысли, словно открытую книгу, роман своего любимого Цубумани:

«Как эта жалкая тэму смеет так на меня глядеть? Сука. Шлюха. Грязная тварь, красноглазая нелюдь».

– Этот тест покажет, выдержишь ли ты тяжесть Джинна и мощь его мааина, – сказал механик, когда Маниум, не переставая пучить глаза, отошел в сторону.

– Если выйдешь из этих стен магом, начнешь ощущать мааин, научишься выдерживать его тяжесть и воздействие. Эту способность можно натренировать, как мышцы. Сейчас же ты почувствуешь то, что ждет каждого в самом начале обучения. Не выдержишь, потеряешь сознание – значит, это не для тебя.

Кави молча кивнула.

Механик подошел к прибору для испытаний. Это был стеклянный куб, внутри которого установили что-то вроде дыбы. Наверху поблескивала металлическая пластина, с которой свисали кожаные петли для рук и два провода, черный