услышав это, нервно пошевелил лапами, скажу я вам, это необычные ощущения — носить на плече паука.

— Под платье? — прошептал он. — Серьёзно? То есть я теперь буду жить у тебя под платьем?

— Тсс, — шикнула я. — Это временно, зато ты будешь в безопасности. И не придётся никому объяснять, почему ты вдруг сменил хозяйку.

Оникс, который всё это время наблюдал за разговором с видом знатока, хмыкнул:

— Ну вот, теперь у нас есть платяной фамильяр. Хотел жить гордо на плече, а будешь под юбкой и в страхе.

— Очень смешно, — буркнула я. — Дошутишься и будешь его таскать на себе под банданой-ошейником, который я на тебя нацеплю без всякого сожаления. Лучше помоги мне разобраться с остальными приготовлениями.

Мы принялись за дело, я лично обошла зал, проверяя каждую деталь. Скатерти были натянуты ровно, без намёка на складочку, слуги были одеты в идеально накрахмаленную одежду, все украшения и свечи сверкали от чистоты. В общем, каких-либо дел больше не осталось, и тут вполне смогут дальше справиться и без меня. Матушка, кстати, тоже решила, что все вполне готово и нужно уже начать собираться самим, времени не так уж и много осталось до приема гостей.

Впереди меня ждали несколько часов подготовки к вечернему приему: одеться, накраситься, сделать прическу, причесать Оникса (куда же без этого), а потом еще нужно придумать, куда деть Мавра. Ведь матушка права, ближайшие пару недель мы будем с Мавром неразлучны, и нужно как-то пережить их. А еще впереди меня ждет турнир, и как минимум два этапа мне придется провести вместе с пауком.

Глава 13

Я крутилась перед зеркалом во весь мой рост уже минут двадцать, оценивая свой образ, и мысленно аплодировала себе за смелость, в этом году я решила надеть что-то более… Кхм, более подходящее черной ведьме. Обычно на какие-либо приемы (или другие мероприятия) с огромным количеством людей я надевала что-то закрытое, я бы даже сказала, элегантное. Нет, я все равно вполне себе вписывалась в круг черных ведьм, но, так скажем, не выделялась, была посредственной черной ведьмой, а в этом году я решила, что пора что-то менять.

И сейчас я была одета в черное платье до пола с дерзким разрезом до бедра и глубоким вырезом на груди, и скажу я вам, что это платье сидело просто идеально на мне. Оно подчеркивало все нужные изгибы и намекало на то, что обычно остается «за кулисами». Высокая прическа открывала шею и плечи, черная маска скрывала небольшую часть лица, добавляя загадочности, но маска — это скорее часть традиции, поэтому без нее никак нельзя, да и она почти ничего не скрывает, и в маске вполне себе можно было понять, кто перед тобой стоит.

Перчатки до локтей и каблуки довершали образ соблазнительной, эффектной и немного опасной черной ведьмочки. Я выглядела так, что даже Оникс, обычно критикующий мой стиль, одобрительно кивнул. Было бы идеально, если бы не одна проблема в виде Мавра, его нужно было куда-то деть. Но куда я понятия не имела, в этом платье даже при желании не вшить маленький карманчик.

Если бы я знала, что так всё сложится, то заказала бы другое платье с карманами, потайными отделениями или хотя бы с широким поясом, куда можно что-то засунуть. Но теперь уже поздно, в других нарядах меня уже видели, а выйти в уже ношенном — значит нанести удар по репутации семьи. Да уж, иногда сложно быть дочерью настолько публичной личности (но я не жалуюсь, если что). Я вздохнула и повернулась к моему чудесному черному лису, который не откажет же в просьбе своей ведьме? Да кого я обманываю, если он и согласится, это будет стоить мне очень дорого, но других вариантов нет.

— Оникс, милый, у меня к тебе небольшое дельце, но оно безумно важное, — начала я этот сложный (для меня) разговор и прошла в гардеробную.

— Опять? — вздохнул он, лениво потягиваясь на спинке кресла. — Что на этот раз? Неужели ты что-то забыла купить и теперь мне нужно поразить твою матушку обаянием и выпросить что-то? Тогда учти, что она может дать мне только отвар полыни, не более, исходя из наших с ней отношений.

— Нет, — я понизила голос и взяла с полки сумочку. — Мне нужно, чтобы ты нацепил на бок маленькую элегантную сумочку, туда мы поместим Мавра.

— Что⁈ — возмутился мой недовольный комок шерсти. — Я не аксессуар! Я фамильяр! Главный фамильяр! И ты мне предлагаешь носить его на своем горбу⁈

— Ну пожалуйста, — вы когда-нибудь слышали, чтобы черная ведьма говорила «пожалуйста»? Так наслаждайтесь, вряд ли такое еще когда-нибудь повторится. Но, к сожалению, заставить своего фамильяра я не могу, как бы это странно ни звучало, но я не хозяйка (и он, конечно же, не хозяин), мы скорее партнеры, только я чуть главнее. — Ты же мой лучший друг, самый надёжный, самый…

— Ладно, — перебил он. — Но только если ты все же приобретешь мне тот уходовый набор, который зажала твоя матушка.

— Договорились, — улыбнулась я, придется разориться, что поделать, куплю я ему этот чертов набор.

Мы аккуратно поместили паука в крошечную сумочку, которую я в итоге прицепила на бок Оникса, кстати, смотрелось вполне себе неплохо. Мавр, к его чести, держался стоически, когда залазил в сумку, а вот Оникс так и пылал недовольством.

— Я постараюсь не высовываться, — пробормотал паук.

— Спасибо, Мавр, за понимание, — сказала я, застегивая сумочку.

Ну вот теперь я готова покорять этот прием или, по крайней мере, шокировать, хотя, надеюсь, до последнего не дойдет. Но главное, чтобы никто не заметил, что мой фамильяр сейчас болтается в сумочке, мало ли глазастых гостей будет сегодня вечером. Что ж, придется постараться сильно не отсвечивать, хотя с моим нарядом это будет сложно сделать.

Я вышла в главный холл, где родители и брат уже встречали гостей, мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ним (ведь я, как и брат, должна встречать гостей вместе с родителями).

Первые двадцать минут прошли довольно быстро (хотя, если честно, безумно скучно), а потом среди толпы я заметила смутно знакомое лицо Киана де Драктона. Если кто забыл, это мой преподаватель и тот самый тип, который шантажирует меня из-за магоцикла, хотя как его можно забыть, эту наглую драконью морду. Он заметил меня и остановил на мне оценивающий взгляд (серьезно?), ненадолго задержался на глубоком вырезе на груди, потом медленно опустился к разрезу на бедре, от такой наглости (и безбашенности?)