Не знаю, хватит ли меня, моей магии, моей внутренней энергии на привязку второго фамильяра, но я не могу не попробовать это сделать. Я выложила на земле схему привязки камнями, а сверху накапала капли своей крови, каждая капля жгла кожу, будто кислота. Самое сложное было зажечь по углам схемы свечи, а точнее веточки, ведь свечей-то у меня не было, да и где бы я их взяла посреди леса у озера. Оникс нервно кружил рядом, бормоча себе под нос что-то и периодически начиная меня переубеждать от обряда.

— Это безумие! Чистое безумие! Сандра, Сандрочка, пожалуйста, давай найдём другой способ!

Другого способа просто нет. Я бы и рада отказаться от этой безумной затеи, но как же ты не поймешь, что другого способа нет? А Оникс? Ты же мой фамильяр! Но я видела по его глазам, что он все прекрасно понимает, он все прекрасно осознает и знает, что так будет правильно, и что я не отступлюсь от своей затеи.

Я встала в центр схемы, положила паука перед собой и начала читать древнее заклинание на забытом диалекте черных ведьм. Слова давались с трудом, будто язык отказывался их произносить.

Воздух загустел, затрещал от напряжения, веточки вспыхнули синим пламенем, тени вокруг зашевелились, словно ожили, земля под ногами задрожала, а вода в озере начала бурлить, образуя маленький водоворот.

Я протянула руки к пауку, сосредоточилась и направила поток своей магии. Боль пронзила тело, виски застучали, перед глазами заплясали чёрные точки. Я чувствовала, как магия перетекает в паука, как устанавливается новая связь, но какой ценой! В ушах стоял гул, будто тысячи голосов шептали что-то на непонятном языке.

Главное — не сдаваться! Я же не для того столько лет училась, чтобы упасть в обморок перед каким-то обрядом! Я справлюсь! Обязательно справлюсь, я просто обязана справиться.

Тело отказывалось слушаться, я рухнула на землю, теряя сознание. Последнее, что я запомнила, — это отчаянный крик Оникса.

* * *

В голове был какой-то густой туман, как-то по-другому я это ощущение описать не могу, я пришла в себя от чего-то влажного и шершавого на щеке. Открыв глаза, я увидела перед собой Оникса, он не просто облизывал моё лицо, он лежал на боку, еле шевелился, язык вывалился изо рта, а глаза были мутными, будто затянутыми дымкой.

— Оникс, — хрипло произнесла я, еле как поднимаясь на локтях. — Мой комочек, что с тобой?

— Я… — его голос звучал так, будто он говорил через толщу воды. — Я почувствовал, как твоя магия перестраивается. И меня зацепило, как будто кто-то дёрнул за невидимую нить, что нас связывает.

Я осторожно облокотилась на правый локоть, чтобы лучше его разглядеть. Оникс выглядел измождённым, шерсть растрёпана, дыхание прерывистое.

Наверное, я никогда не смогу себе простить, что из-за меня пострадал мой Оникс. Но он же сам согласился быть моим фамильяром, верно? Знает, на что идёт. И потом, я же не специально! Просто иногда приходится идти на жертвы ради других.

— Ты же мой фамильяр, — прошептала я. — Конечно, тебя зацепило. Когда ведьма проводит такой обряд, это затрагивает всех, кто с ней связан.

— Да уж, — он попытался усмехнуться, но вышло слабо. — Теперь я понимаю, почему такие случаи редкость. Кто захочет добровольно подвергать своего фамильяра такому?

Я повернула голову, рядом лежал паук без сознания, но живой. Его панцирь чуть мерцал, а лапки больше не дрожали. Я прислушалась к себе и ощутила новую связь, теперь у меня два фамильяра. Голова кружилась, в глазах темнело, но я заставила себя подняться на ноги. Сначала нужно добраться до дома, а потом разобраться с амулетом, о котором говорил паук, потом найду Сесилию. А потом… потом можно будет и отдохнуть. Если, конечно, останусь в живых, и если Оникс придёт в себя.

Пошатываясь, я оторвала подол платья (рвать плащ было жалко, платьев много, а плащ один), и ткань с треском поддалась. Связала концы, и получился импровизированный гамак, аккуратно уложила туда паука, стараясь не потревожить его, и повесила конструкцию на руку. Затем осторожно подняла Оникса, и он прижался ко мне, дрожа всем телом.

— Держись, — шепнула я ему. — Мы справимся.

— Конечно, справимся, — слабо отозвался он. — Просто дай мне минутку… Или две…

Каждый шаг давался с трудом, в глазах темнело, тело ныло, будто по нему проехалась телега с гоблинами. Оникс на моих руках дышал тяжело, с натужным хрипом. Изредка ладонь мою лизал — слабо так, едва ощутимо. То ли крохи магии своей передать пытался, то ли просто проверял, рядом ли я ещё, вместе ли мы.

— Слушай, — вдруг прохрипел мой чёрный лис. — Если выкарабкаемся… я потребую отгулы. Навечно.

— Договорились, — сквозь силу улыбнулась я, хотя от боли даже дышать было трудно. — Только сначала Сесилию спасём.

— Ладно уж, — последовал тяжелый вздох. — Но отпуск стребую всё равно. Прижму тебя тем, что я — единственный фамильяр на свете, у которого хватает нервов терпеть твои художества.

— Какой же ты всё-таки… — я едва не ляпнула «невыносимый», но вовремя осеклась и договорила: — … бесценный. Спасибо, что рядом.

— Обращайся, — пробормотал он, прикрыв на миг глаза. — Ты главное на землю не брякнись, ладно? Если рухнешь — мне тебя точно не поднять.

— Постараюсь, — только и смогла вытолкнуть я из груди.

И мы двинулись дальше. Медленно, едва переставляя ноги, спотыкаясь на каждом шагу — но упрямо вперёд.

Глава 11

До особняка я еле добралась: ноги заплетались, в голове шумело, всё тело неимоверно сильно ломило. Было ощущение, что я начинала заболевать, и причем не какой-то пустяковой простудой, а чем-то очень серьезным. Магия внутри меня так вообще не хотела откликаться на мой зов, то, что она есть во мне, я не сомневалась, но использовать ее сейчас я не могла.

На Оникса я даже боялась смотреть. Да, он мой фамильяр, и куда я, туда и он, он всегда будет за любую мою идею (даже если и не хочет в этом участвовать), так же как и я буду за любую его идею (благо ему в голову не приходят настолько безумные идеи). Но сейчас я понимала, что он мог сильно пострадать, впрочем, как и я сама, но, как бы то ни было, я ни о чем не жалею. Мы спасли жизнь Мавра, ну и все равно, что он фамильяр моего заклятого врага, хотя уже бывший фамильяр. Не знаю, что там с Сесилией, сможем ли мы её найти или нет, но хоть Мавра смогли спасти,