class="p1">— Ты опоздала, — голос Алексея вызывает в теле знакомую дрожь.

— Прости, — закусываю губу и вскидываю на мужчину глаза. — Пациенту стало плохо, я делала укол.

Лёша опускает голову и кратким поцелуем прижимается к моим губам. Перехватывает мою ладонь и ведёт к машине, небрежно припаркованной во дворе больницы. Усаживает меня на переднее сиденье, захлопывает дверь и занимает место водителя.

Перегибается через коробку передач, пристёгивает меня и застывает, сместив руку мне на бедро, скрытое шубкой и плотной тканью платья.

Я завороженно наблюдаю за тем, как расширяются зрачки, скрывая клубящийся туман его глаз. Как часто трепещут крылья носа. Как он пробегается языком по губам.

— Сука. Как ты пахнешь, — грубым голосом говорит Лёша.

— Лёша, — торопливо бормочу, когда грубые пальцы напористо пробираются под юбку, — не здесь, я прошу тебя. Не здесь. Нас увидят. Я не хочу. Прошу.

Жёстко прикусывает мою нижнюю губу и убирает руку с колена. Отстраняется. Выпрямляется. Смотрит на дорогу, после чего сипит:

— Сегодня ты кончишь. И не раз.

А в меня будто чёрт вселяется, иначе объяснить своё поведение я не могу. Я кладу руку на его бедро и веду вверх, замерев в нескольких сантиметрах от ширинки:

— Я уже, Лёшенька. Дважды.

Мужчина рычит. Опаляет меня взглядом грозовых глаз. Перехватывает руку, кладёт на ширинку и несколько раз толкается напряжённой плотью в мою ладонь.

— Сладкая сучка. Дразнишь? — улыбается порочно.

Я снова смущаюсь, ужасаюсь тому, что только что сказала и сделала и торопливо отворачиваюсь к окну, чудом вырвав руку из хватки Алексея. Слышу тихий смешок. Лёша заводит машину, и та срывается с места. Я, воспользовавшись тем, что мужчина смотрит на дорогу, рассматриваю его профиль.

— Лёша, ты пьёшь обезболивающие? — нарушаю тишину в салоне.

— Нет.

— Почему? Лёш, ты слишком беспечно относишься к своему здоровью. Тебе прописан постельный режим и отдых, а ты вместо этого… — щёки опаляет жаром. — Физически напрягаешься. Дерёшься.

— Постельный режим соблюдать обязательно буду, — кидает на меня обжигающий взгляд, который говорит громче слов.

— Лёша, — шепчу и закусываю нижнюю губу.

— Так мне нравится куда больше, девочка.

— Что? — хлопаю глазами.

— Когда ты не обращаешься ко мне, как к старому старпёру, — улыбается уголком губ.

— А мне нравится, когда ты не грубишь и улыбаешься.

Мужчина кидает на меня странный взгляд, снова сосредотачивает внимание на дороге. Через пять минут останавливает машину у ресторана. Покидает машину, помогает выйти мне. Кладёт руку на талию и ведёт в заведение.

На входе мужчина в бардовой форме подходит ко мне и вежливо говорит:

— Позвольте, заберу Вашу верхнюю одежду.

— Я сам, — холодно кидает Алексей, заставив мужчину отшатнуться.

Лёша кладёт руки мне на плечи, медленно, будто это доставляет ему удовольствие, снимает с меня шубку. Тянет мужчине и поражает меня тем, что благодарит его. Я не ожидала того, что Бунтарёв уважительно будет относиться к персоналу. Но, кажется, я в очередной раз в нём ошиблась.

— Пойдём, Вера, — кладёт руку на поясницу. — Выбирай столик.

Я указываю на место в закутке у окна.

— Лёша, мне в два нужно уже быть на рабочем месте, — предупреждаю мужчину, когда опускаюсь на диванчик.

Я думала, что мужчина расположится напротив меня, но Алексей садится рядом, кладёт руку мне на плечо и притискивает меня вплотную к себе. Носом прижимается к виску и с шумом втягивает запах волос. Я вздрагиваю от мурашек, рассыпавшихся по всему телу и сконцентрировавшихся на затылке.

— Хорошо, — оставляет поцелуй на скуле. — Что ты будешь? — раскрывает меню, а у меня глаза округляются от цен.

Тут одно блюдо стоит как пятая часть моей зарплаты.

— Лёш… Я не особо голодна, — поворачиваю голову и чуть закидываю, чтобы взглянуть в сосредоточенное лицо.

Серые глаза перемещаются с меню на моё лицо. Снова вижу в его зрачках своё отражение.

— Лжёшь, — одно его слово придавливает к полу.

— Лёш, я не хочу есть. Правда.

— Нет. Ничего не выберешь, сделаю это за тебя, — поджимает губы, хмурит брови и смотрит исподлобья.

— Лёша, это слишком дорого. Тут баснословные цены.

— Девочка, — откладывает меню, чтобы обхватить пальцами подбородок, — ты что здесь делаешь?

— Что? — не понимаю, хмурю брови.

— Ты моя. Я плачу, — ставит точку в разговоре и возвращается к изучению меню. — Выбирать будешь?

— Лёша, я не понимаю, в какой момент я стала твоей. Я знаю тебя всего ничего.

Ничего не отвечает. Даже не поворачивает голову в мою сторону.

— Ты просто непостижимый, — вздыхаю тяжело. — С тобой просто невозможно разговаривать. Ты всё делаешь, как тебе хочется. А чего хочу я, ты не спрашиваешь.

— Ты хочешь меня, Вера. Я хочу тебя. Этого достаточно.

— Лёша, желания недостаточно для того, чтобы построить отношения!

— Вера, мы не подростки, чтобы ходить и держаться за руки.

— А что ты предлагаешь, Лёша? Проводить ночи вместе и всё? Пока не надоест? — мне не удаётся скрыть разочарование в голосе.

Мужчина раздражённо откидывает меню на стол, поворачивает ко мне голову, кладёт руку мне на затылок и впивается поцелуем в губы. Жадно кусает, подчиняет себя. Вышибает все мысли из головы. Напрочь стирает все вопросы и крутящиеся на языке слова. И когда отстраняется, я могу только хватать воздух ртом и смотрит в его непроницаемые глаза.

— Ты — моя женщина.

Произносит таким тоном, что возразить не могу. Облизываю припухшие губы и киваю заторможено. Лёша довольно кивает и поднимает руку, чтобы подозвать официанта. Делает заказ на свой вкус и рассеянно водит пальцами по моему плечу.

— Сколько у тебя было мужиков? — спрашивает отстранённо, но по тому, как напряжено его тело, понимаю, что он настороженно ждёт мой ответ.

— Что за вопросы такие? Это… Это бестактно. Я же не спрашиваю, сколько у тебя было женщин!

— На этот вопрос я отвечу, девочка, — отвечает со смешком. — Дохуя, девочка.

Я дёргаюсь и отворачиваюсь. Чёрт возьми, почему мне кажется, что в сердце вонзили штык?

— А у меня был только муж, — отвечаю шёпотом.

— Когда ты с ним развелась?

— Двенадцать лет назад.

— Почему? — смотрит мне в глаза, не отпускает мой взгляд.

— Я не хочу разговаривать на эту тему, — сиплю.

— И все эти двенадцать лет у тебя никого не было? — подаётся вперёд и опаляет горячим дыханием мои губы.

— Да, — выдыхаю правду, видя бурю на дне его зрачков.

Лёша издаёт странный звук и подаётся вперёд, впивает в мои губы жадным поцелуем. Он будто пожирает меня. Поглощает. Будто хочет меня проглотить. Сжимает заднюю поверхность моей шеи. Отрывается лишь тогда, когда перестаёт хватать дыхания.

Его глаза странно блестят удовлетворением. Лёша облизывает губы и откидывается на спинку дивана.

Приходит официант с блюдами, ставит