коленнопреклоненный перед постелью супруги, держал её за руки и умолял не покидать его. Это было слишком, но Тане почему-то хотелось окунуться в свою фантазию с головой и прочувствовать всю боль, что она подарит.

— Зачем вы вернулись?

Холодный тон вывел её из задумчивости.

— Что?

— Зачем вы вернулись в Илибург? Без вас было все так славно…

— Так велела Матерь, — ответила Таня. — Потому что у меня здесь важные дела. Я ведь тоже изо всех сил стараюсь его спасти, Раду.

Экономка долго посмотрела на неё, как будто пыталась прочесть тайные мысли, а Таня вдруг спросила:

— Ты её любишь, да? Мариссу?

— Да. И бесконечно уважаю. Она не заслужила своей участи.

— Но почему? То есть, ты же преданна Мангону, но поступаешь в услужение его жене и едва не боготворишь её. Как так получилось?

Раду покачала головой.

— Вы ничего не понимаете. Марисса Мангон — идеальная женщина. Аристократка, воспитанная, изящная, умная, благородная. Красивая.

— И только ей ты могла бы доверить Мангона? — закончила Таня. Раду встрепенулась, вскинула голову. — Не переживай. Ты можешь быть совершенно спокойна, потому что я тоже доверила ей Адриана. Мы с тобой одинаково глупы.

Внезапная откровенность не растопила сердце Раду. Она смотрела с той же неприязнью, что и в начале встречи, и ничуть не смягчилась.

— Если вы позволите дать совет, тэссия, то заканчивайте свои дела и уезжайте. Так будет всем только лучше.

Когда за Раду закрылась дверь, Таня повалилась на диван и тяжело выдохнула. А что, если Раду была права?

* * *

К третьей ночи Таня начала сомневаться, что в её затворничестве был хоть какой-нибудь смысл. Адриан не появлялся. Таня попробовала пробраться в его апартаменты, но её не пропустили. Да, охранник был в курсе, кто такая Менив-Тан, и да, у него было распоряжение не пропускать её. Да, от самого дэстора Мангона. И он предупредил, что Менив-Тан может угрожать, что позовёт дэстора Огреса, но охранник все равно не имеет права её пропустить. Даже если уважаемая Менив-Тан его сожжёт на месте. Стиснув зубы, сгорая от смущения и злости, Таня с поражением вернулась в свою библиотеку.

Наверное, ей стоило всё-таки отправиться спать. Глаза резало от мелкого шрифта, и даже лихо закрученный сюжет не спасал от сонливости. Гетик уже присылал за «племянницей» и требовал срочного возвращения, передавал, что это важно. Тане до зубовного скрежета не хотелось идти в апартаменты мерзкого дядюшки, но она начинала думать, что это было бы лучшим решением. Пока Мангон предаётся горю и семейным заботам, ей нужно заниматься делом. Таня даже пришла к мысли, что можно было бы навестить Призраков и узнать, как продвигаются их дела, а следом нахлынули воспоминания о Кэлине, его обиде и всех ребятах, что остались в старой котельной, и особенно об Анке, которой так нужно было бы образование, и платья, и хороший муж, а она была вынуждена готовить на толпу бездомных и надеяться, что Кэлин её заметит…

Таня блуждала по закоулкам воспоминаний и не сразу заметила, как открылась дверь. Вздрогнула, подняла взгляд. На пороге стоял Мангон. Он выставил руку вперёд, будто хотел защититься:

— Извини, я не знал, что ты ещё здесь.

«Ещё здесь». Так он всё это время её избегал.

Таня заставила себя дышать ровно.

— Я пойду, не буду мешать, — Адриан собрался было уходить, но Таня решительно отложила книгу:

— А ну стой, — голос её оказался на удивление спокойным, почти жёстким, хотя внутри всё дрожало мелкой дрожью. Адриан удивлённо замер. — И чем ты обычно занимаешься, когда тайком прокрадываешься сюда?

Он усмехнулся.

— Пытаюсь отдохнуть.

— Тогда проходи, — продолжила Таня, — и пытайся.

Адриан сделал шаг в библиотеку и снова остановился.

— Послушай, то, что происходит…

— У тебя есть силы об этом говорить? — перебила его она, и Мангон уронил руки.

— Нет. Ни капли.

— Вот и помолчи, — Таня не ожидала от себя такой деловитой жёсткости, но кому-то нужно было оставаться сильным. Наступила её очередь. — Проходи.

Адриан хотел что-то сказать, возможно, возразить или поспорить, но сдался. Подошёл к дивану и тяжело опустился на него. Откинулся на спинку, прикрыл глаза механической рукой, а здоровой принялся расстегивать верхние пуговицы сорочки, которые сжимали его горло. Комнату заливал ровный тёплый свет твераневой лампы, огонь в камине прогорел, только тревожно краснели головешки. К окнам льнула ночь, напирала ветрами, бросала горсти сухого снега в стекло, но в библиотеке было очень тепло и тихо.

— Ты ел сегодня?

— Не помню. Нет.

— Я попрошу принести что-нибудь.

— Нет, не нужно, — отозвался Адриан. — Я не хочу есть.

Таня подошла ближе, наклонилась. В ту ночь, уставший, несчастный, он не казался страшным, поэтому она набралась наглости и взяла его за подбородок двумя пальцами, заставила повернуть голову.

— Ты отвратительно выглядишь, знаешь это? Так ты и в самом деле станешь Тенью. И никого не спасёшь, только сам будешь нуждаться в помощи, — сказала она, и на мгновение в глазах Адриана вспыхнули желтые огоньки. Так-то лучше.

В башне было полутемно и пусто, так что шаги эхом раздавались по коридорам. У дверей замерли стражники, где-то раздавались приглушённые мужские голоса, но так далеко, что казались ненастоящими. Таня быстро нашла подсобные комнаты и добыла прохладный куриный бульон, который ей пришлось чуть ли не отнимать у несчастной служанки.

— Что вы, тэссия! Это ж из остатков мяса, для нас, для слуг.

— Ну и отлично. Жирный бульон — то, что нужно дэстору, — Таня вцепилась в тарелку, отказываясь с ней расставаться.

— Что вы! Никак нельзя подавать дэстору такое, — служанка чуть не плакала, тянула к Тане руки, хватала за рукава. — Я пошлю за поваром, он сготовит чего получше. Пожалуйста. Не гневите дэстора.

— Ну что, мне силой ваш суп отбирать что ли? — проворчала Таня. — Не растает ваш дэстор от простой еды, даже на пользу ему пойдёт. Сама-то ела?

Служанка кивнула:

— У нас целая кастрюля ещё. Может, гренок хотя бы сделать?

— Можно и гренок.

Когда спустя полчаса Таня толкнула бедром дверь в малую библиотеку, она была уверена, что Адриан уснул. Часы показывали третий третий час ночи, а Мангон выглядел слишком уставшим. Но нет, он сидел, поставив локти на колени и низко свесив голову, так что коса почти доставала до пола.

— Куриный бульон и фирменные гренки, — нарочито бодро объявила Таня, поставив поднос на низкий столик. — Если ты сядешь на пол, тебе будет удобнее. Тут столы немного не рассчитаны на поздние ужины.

— Немного не рассчитаны, — повторил с усмешкой Адриан, покачав головой, но послушно спустился на ковёр и уселся, скрестив