– Увы, друг мой, пока кинолог доберётся из области, все следы и запахи канут в небытие. Так что надежда на собачью смекалку отпадает, будем пользоваться своей, – подвёл итог криминалист – сутуловатый мужчина средних лет с пышными усами.

– Да ладно, чего там, я ж не настаиваю, – пожал плечами Шишкин, внимательно осматривая траву вокруг.

Со своего места Лена не могла рассмотреть лица убитой, хоть и вовсю старалась. Проклятая близорукость! Она привстала на цыпочки и сощурилась. «Такое впечатление, что я её знаю», – только и успела подумать.

– Добрый вечер, Елена Валерьевна, – раздался голос практически над ухом. – Давно пребываете в гуще событий?

Подпрыгнув на месте, она резко развернулась и уткнулась носом в чью-то грудь, обтянутую белоснежной футболкой с символикой прошедшей Олимпиады. Чтобы увидеть лицо человека, Борисовой пришлось запрокинуть голову. Стоявший рядом с ней мужчина был высок и широкоплеч. Он смотрел на неё своими пронзительными синими глазами.

– Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич, вы меня здо́рово напугали, – призналась Борисова. – Тоже, смотрю, изучаете обстановку.

– Мне сегодня в ночную смену, но ребята позвонили, рассказали, что происшествие у них на участке. Пришлось срочно приехать, организовать помощь милиции. Парни сейчас прочёсывают территорию, свидетелей опрашивают. А вы откуда здесь взялись?

– Не поверите, совершенно случайно. Шла мимо, вижу, толпа собралась. Любопытство, как говорится, взяло верх… – лень было вдаваться в подробности, и женщина серьёзно сократила рассказ. – На работу-то не опоздаете?

– Уже опоздал. Пришлось подмениться, буду должен сменщику ночь.

– Вы слышали, что говорят оперативники? Уже ясно, кто эта женщина и отчего она погибла? – Лена всё ещё пыталась увидеть и услышать хоть что-нибудь.

Тяжело вздохнув, Дмитрий нахмурил лоб.

– Говорят, ножевое в спину… Личность устанавливается, свидетелей, как всегда, нет. Тут такое место неудачное – кустарниками всё заросло, с дорожки не видно, что на склоне делается. Да и проходимость тут не очень. Вот в районе танцплощадки – другое дело. Вообще непонятно, что она в этих кустах делала.

Борисова помолчала, словно собираясь с мыслями, а потом поделилась своими наблюдениями:

– Мне кажется, что убили её не на склоне, скорее всего, это произошло на самой дамбе. Её ударили ножом и просто столкнули вниз. Видите, как лежит тело? Я, конечно, не эксперт, но тут сложно ошибиться.

Пока они разговаривали, подъехала машина скорой помощи. Двое крепких мужчин в помятых белых халатах вытащили из недр санитарной «Волги» носилки и встали в сторонке, натянув на лица маски полного равнодушия к происходящему.

Вскоре прокурорский следователь дал отмашку – тело можно было забирать.

Санитары без лишней суеты погрузили несчастную женщину на носилки, накрыли её простынёй и, совершенно не напрягаясь, задвинули свой груз по специальным полозьям в заднюю торцевую дверь, состоящую из двух половинок. Створки двери захлопнулись, медики расположились на заднем сиденье в салоне, и машина, покачиваясь на выбоинах, двинулась к выходу из парка.

Изрядно поредевшая толпа начала постепенно рассасываться, сворачивали свою работу и оперативники.

– Пожалуй, я тоже пойду, – засобиралась Лена, – мне давно пора быть дома.

– Муж, дети, внуки? – поинтересовался Табачников.

– Ревнивый и наглый кот, – усмехнулась она. – Муж не идёт ни в какое сравнение. Что ж, до свидания, Дмитрий Юрьевич.

Он как-то нерешительно взглянул на неё и потоптался на месте.

– Можно я провожу вас?

– Что вы, не нужно. Я живу недалеко отсюда, на проспекте Строителей. Да и на вечерний чай гостей приглашать не имею привычки.

– Чай на ночь вреден, – улыбнулся Дмитрий. – В остальном… Думаю, что нам вполне по пути. Идём?

Они шли рядом: она, изнывающая от жары, и он – бодрый, полный энергии и словно не замечающий окружающего пекла. День клонился к вечеру, но прохладнее не становилось, наоборот, казалось, что духота только усиливается. Ночь придётся коротать с перерывами на умывание и питьё воды. А назавтра вставать с постели разбитой, потной и злой. Женщина тяжело вздохнула.

– Переживаете из-за случившегося? – поинтересовался Дмитрий.

– Не совсем. Мысли в голове больше эгоистические – представляю, как буду маяться ночью в духоте, а с утра бродить по дому с ватной головой, – посетовала она.

– Уверен, что всё не так страшно, как кажется. И выспитесь хорошо, и отдохнёте. Ночью дождь будет.

Лена подняла глаза к небу.

– С чего вы взяли? Над нами ни облачка!

Мужчина рассмеялся в ответ.

– Не буду раскрывать всех секретов этого фокуса, но давайте договоримся: если я прав, то вы не отказываете мне в следующей встрече.

– Зачем вам это? – она остановилась и посмотрела прямо ему в лицо.

– А я верю в приметы, – без тени улыбки ответил он. – Если так сложилось, что мы с вами постоянно пересекаемся, значит, эти встречи не случайны. Может, проверим?

– В нашем с вами возрасте не принято спрашивать разрешения у родителей, но всё же думаю, что с женой вам посоветоваться стоит. Во избежание недоразумений. А то приметы, случайности, пересечения могут закончиться банальным мордобоем, чего я очень хотела бы избежать.

– Я же говорю – судьба, – увильнул от темы Дмитрий. – Вы убедитесь в этом сегодня ночью, когда пойдёт дождь. Ну что, по рукам?

Резко хлопнувшее окно на кухне разбудило её. Глаза не хотели открываться, беспокойный сон в душной комнате только-только дал отмашку на отдых, и вот – на тебе! Придётся вставать и закрывать створки. Кажется, поднимается ветер, расхлещет стекло, потом живи с дырой в окошке, пока подойдёт очередь в ЖЭКе на замену, да и пылища налетит в дом толстым слоем, тоже ничего хорошего.

Лена нехотя встала с дивана, служившего ей спальным местом, и, глядя в темноту одним глазом (второй так и не захотел открываться), потопала к оконному проёму. Она прикрыла створки распахнутого настежь окна и уже собиралась закрепить их шпингалетом, как прямо перед глазами сверкнула молния, послышался раскат грома. Гроза! Явление страшное и прекрасное одновременно. Она любила наблюдать за всполохами электрических разрядов, особенно находясь дома и сидя у окна. Вот как сейчас.

– Третий час ночи! – проворчала женщина, бросив взгляд на настенные часы. И ведь не уснёшь теперь при такой-то фисгармонии!

Молния ударила второй раз, третий, и наконец небо разверзлось над городом, и полил такой мощный дождь, что ветки тополей захрустели под натиском его струй.

Свежесть и прохлада ворвались сквозь открытые форточки вместе с брызгами воды. После изнуряющей духоты ушедшего на покой дня хотелось вспомнить детство и выскочить босиком во двор, встать под ливнем и промокнуть до дрожи, прочувствовать, как остывает и оживает каждая клеточка тела. Сразу же вспомнилась родная деревня, улицы, запах скошенной травы, и с