потом от всей души призналась: – Даже я иногда хочу тебя убить от имени Минздрава, а у них еще и повод есть. Представляю, как этим людям надоел их ремонт!

– Если убьют, а ты окажешься права, то ремонта может стать ровно в три раза больше.

– Почему в три?..

– Я буду за двоих стараться, аха ахаха ааааахаха! А потом еще и Алину позовем, и тогда этот особняк с землей сравняют, уахаха!

– Тц. Оч смешно. Я, вообще-то, волнуюсь о тебе.

Я пропустила упоминание об участии призраков в погроме особняка и сосредоточилась на главном:

– Да нет, не может быть. У них точно не было намерения меня убить. Использовать – да, хотели. Но и заплатили за это двадцать миллионов долларов.

– Сколько?.. – сипло выдохнула Ксюша, резко сжав трубку.

– Во-о-от, – поучительно протянула я, – даже тебя проняло. К тому же видела бы ты фотку этого жениха. Тьфу, мне бы тоже покаяться да причаститься.

– А что, хорошенький? – теснее прижав мобильник, многозначительно протянула Ксюша.

– А ты погугли, он еще и популярный, – весело усмехнулась.

– Тц, дура ты Янка, – завистливо поморщилась подруга.

– Я, может, и дура, – небрежно улыбнулась, – но замуж вышла раньше вас, тетя Ксюша.

– Пойду расскажу твоей сестре, – тут же отомстила девушка, – пусть она тебя в угол потом поставит, но сначала ремня даст.

– Ах ты ж стерва, знаешь на что надавить, – наигранно разозлилась я, хотя если Алина все узнает, будет примерно так же.

– А то! Я ж тебя, как отлупленную, знаю!

– Облупленную.

– Не факт, хе-хе. Ладно, что думаешь дальше делать? Ты в курсе, что минхунь – уголовно наказуемое преступление? Если пойдешь в полицию, семью Инь закроют за антисоциалистические обряды. Можешь даже еще компенсацию выбить.

– Слишком хлопотно, – отмахнулась легкомысленно. – Они и так уже расплатились сполна, да и у меня времени возиться с ними нет.

– Времени или желания? – развеселилась подруга.

– Без «или», – улыбнулась в ответ. – Я, вообще-то, на Ямайку хотела. Но потом подумала, что увидеть Титаник тоже будет захватывающе. Хочешь со мной? Всего сто двадцать пять тысяч долларов.

– Пф, всего-то! – закатила глаза подруга. Она точно не стала бы тратить такие деньги на опасные мероприятия. Да и спортом заниматься совсем не любит. – Нет уж, извини. Ладно, пошла я, дела ждут. Будешь в Москве – звони. Ну или если еще в чем-нибудь сомнительном участвовать соберешься, то тоже звони. Спасти не спасу, но хоть поржем вместе.

– Как приятно иметь такого надежного друга, как ты, Ксюня, – нежно улыбнулась я, посылая подруге лучи гнева. – Когда вернусь, возьмем с тобой ящик текилы и поедем в геологический музей.

– Что? Зачем? – опешила Ксюша.

– Я слышала, там выставлен самый большой кусок соли в мире! И его даже дают лизнуть, хе-хе. С тебя лимоны, не забудь.

– Пьянь! Ладно, все, мужу привет. Пока-пока!

И отключилась.

В комнате вновь воцарилась тишина, отчего снова стало скучно. Вздохнув, несколько раз перекатилась по кровати и еще раз осмотрелась вокруг. Теперь груда красного тряпья выглядела совсем иначе, ведь я знала, что это было свадебное платье. Получается, тот платочек на голове и правда был фатой? Вон он, до сих пор под невидимым сквозняком пошевеливается. Эх, сейчас бы бутылочку шампанского. Свадьба все-таки.

Температура в помещении продолжала стремительно снижаться, из-за сего окна заметно помутнели, а на темный лак мебели выпал тонкий слой инея. Да уж, на кондиционер мало похоже.

Ранее я была занята разговором с подругой, так что не все в комнате успела рассмотреть. Сложно представить, какая надежда вспыхнула в глазах, когда на камоде напротив кровати я увидела серебряный поднос с бутылкой и парой бокалов. Похоже, семья Инь все-таки не совсем бессовестная! Вот и свадебное вино принесли.

Конечно, если бы я подозревала их в возможном покушении, то не притронулась бы ни к чему. Да я и вовсе уже покинула бы эту страну давно. Но ничего такого не было, а бутылка вина была крайне привлекательного года.

Завернувшись в покрывало, я спрыгнула с кровати и поспешила с драгоценной бутылочке. Пить такое вино с горла – святотатство, так что аккуратно вытащила пробку зубами и плеснула рубиновую жидкость в бокал. Ах, как прекрасно играет свет на дне бокала! Это не вино, это поэзия.

– М-м-м, вкусненько, – зажмурилась я, сделав первый глоток.

Осматривая убранство чужой спальни, вдруг наткнулась взглядом на огромный портрет в тяжелой деревянной раме на стене напротив кровати. И как только сразу его не заметила? В отличие от того постера, который посчастливилось увидеть в приемной Инь Гроуп, этот портрет был написан маслом и не нес в себе той легкой романтичности, что на случайном траурном фото в офисе.

На этой картине был изображен молодой мужчина с таким хитрым взглядом, что казался действительно подлым человеком. Художник изобразил такую его сторону, какую невозможно найти в интернете среди бесчисленных статей и интервью. Достаточно одного взгляда, чтобы почувствовать: да, этот парень легко пойдет по головам ради достижения цели. Хотя, зная о его карьерном пути, это и не удивительно. Простачки не становятся владельцами корпораций.

Увы, владельцы корпораций и не живут долго, как выяснилось. Так что, как представитель всех простачков этого мира, хочу сказать, что мы все же умнее. И счастливее. И живучее. Мы вообще рулим.

– Что толку быть умным, если ты мертв? – философски вздохнула я, символически поднимая бокал за мужчину на портрете. Но теперь я хотя бы не задаюсь вопросом: «почему меня заперли в комнате Инь Яна». – Ну, помянем парня, хух.

Допив бокал, я не могла не восхититься тонким фруктовым ароматом напитка. Пью я часто и много, так что стараюсь брать не самый дорогой алкоголь, чтобы не обанкротиться раньше времени. Поэтому в такие моменты, когда удается выпить что-то ультрадорогое за чужой счет, ни в чем себе не отказываю.

Допив первый бокал, налила второй и плотно притерла пробку обратно. Взяв бокал с подноса, я сделала пару шагов в сторону кровати, когда почувствовала, что что-то не так.

Очевидно, изморозь затуманила даже зеркала в комнате, а на ковре продолжает собираться иней, но я чувствовала, что в эту локальную зиму с двух ног ворвалась весна. Я бы даже сказала «палящее лето».

Сбросив покрывало, я глубоко вдохнула