— Да ты что? — зловеще протянул Ваня и отпустил мою ладонь, опять прижал меня к двери и уставился на меня немигающим злым взглядом. — Это я-то тебе постель по несколько раз устроил? А что же ты не вспоминаешь о том, что как началась твоя озабоченная жизнь с беременностью это у тебя секс должен быть по расписанию?

— Что, о чем ты? — нервно выдала я, признавая, что отчасти в словах Вани была какая-то правда, я высчитывала овуляцию, я ходила на узи так, чтобы у нас обязательно произошло зачатие. И да, иногда наш секс был далёк от идеального, страстного и офигенного времяпрепровождения. Иногда наш секс напоминал реально что-то механическое, но это было сделано для того, чтобы мы забеременели, я понимала, что потом, когда реально что-то будет прям неординарное все будет иначе.

— А то, Даня меня задрало, вот это твоё заниматься сексом по щелчку пальцев, меня задрало вот это вот то, что я больше был похож на какую-то машину по выработке генетического материала. Меня это задрало.

Я совсем обозлилась и сжала губы в узкую линию, прикусила нижнюю.

— И да, чтоб ты понимала до конца, когда я шел домой в тот вечер, когда я шел домой, я уже знал, что будет разговор. У меня не было никаких данных, но есть такая херня у любого человека, называется интуиция, Даня, интуиция. Я знал, что будет очередной вечер похорон.

— Как ты можешь так говорить? Почему ты так вообще говоришь? Неужели ты считаешь, что то, что мы делали, оно того не стоило?

Ваня зарычал и прижал меня всем телом к двери.

— Да меня задрала просто меня вся эта ситуация, выморозила. Я уже не мог на это, ни на что другое смотреть. Наша жизнь превратилась тупо в моменты того, что мы либо готовимся к беременности, либо мы находимся в процессе зачатия. Да не так не бывает. В семье не бывает так, что все сосредоточено на чем-то одном. Я хочу, помимо этого, ещё и жить.

Ваня говорил такие злые слова, что я просто терялась. От этого мне было безумно больно, потому что мне весь наш брак казалось, что это наша с ним идея, это наша с ним жизнь, и это мы стремимся к тому, чтобы забеременеть, но, по словам Вани, выходило, что это мне одной нужно было, а он сейчас в этой ситуации жертва.

Ну нет, ни черта жертвы не нападают, жертвы убегают, а Ваня именно напал.

— Да ещё скажи, что именно это вынудило тебя сказать о том, что ты хочешь кого-то третьего.

Ваня опустил глаза, зарычал, и рык этот был какой-то глубинный, прям из самого сердца.

Я отвела глаза и сцепила пальцы на собственных плечах.

— Я просто знал, что, когда я приду домой, мне опять вынесут мозг, вынесут мозг темой, на которую я говорить не хочу.

— То есть тебе плевать на беременность? — спросила я, задержав дыхание.

— Да, Дань, прикинь, мне, сука, плевать на эту грёбаную беременность!

Глава 19

Я растерянно уставилась на Ваню и в непонимании покачала головой.

Это же выходило, что все нужно мне одной. Это что же выходило, что Ваня никогда не переживал за беременность, так как переживала я. То есть ему было абсолютно равнодушно забеременели мы в этот месяц или нет, получилось у нас или нет. То есть, выходит, это была игра в одни ворота.

— Как ты можешь, — только и выдохнула я.

— Да просто я могу просто, Дань. Пойми меня. Я задрался. У нас что не день, то он начинается с разговоров о том, какая сегодня стадия цикла. У нас что не ночь, то у нас начинается разговор о том, что нет. Вот сегодня мы не будем с тобой спать, потому что надо, чтобы до овуляции было три дня покоя, а потом мы с тобой поспим, только мне нахрен не сдалось это «потом» Дань, как ты этого не понимаешь? Я не хочу из-под палки заниматься с тобой сексом, и меня это все задрало. У меня это уже в печёнках сидело.

Ваня рычал, психовал. В итоге он оттолкнулся от машины, сделал шаг назад, запустил пальцы в волосы и тяжело задышал. Он дышал так, что у него грудная клетка высоко вздымалась и выдыхал он с присвистом.

— Твою мать, — последний раз повторил Ваня и согнулся пополам, упёр ладони в колени и тяжело задышал. — Если бы ты просто знала, как меня это все задрало…

— А как же все разговоры о том, что мы не можем забеременеть и так далее? — спросила я онемевшими губами, ещё не осознавая всех слов, которые произнёс Иван.

— Какие разговоры, с кем? — вызверился он на меня. — С матерью с моей, которая сидит и грезит о том, что когда-нибудь она будет воспитывать внуков? Она недавно ещё воспитывала младших, нихрена не будет такого, что мы такие с тобой родили а матери подорвались и начали помогать воспитывать детей. Нет, это наша с тобой в первую очередь ответственность, поэтому и думать должны об этом с тобой мы, а никак не они. Никак их слезливые разговоры не должны влиять на то, что заведём мы ребёнка или нет, потому что в начале все ходят и умиляются ай ай ай, какая красивая пара, какие у них наверняка будут чудесные детки.

Ваня разогнулся и сделал несколько шагов вперёд. Засунул руки в карманы и запрокинул голову назад, тяжело задышал.

— Она называла меня пустоцветом. Во всех разговорах она называла меня пустоцветом, а ты не мог сказать о том, что мы не торопимся.

— Дань включи голову, она так говорила только потому, что тебя это обижало. Ты не глупее меня, ты должна прекрасно была это понимать, и я это понимал, и она за это своё получала. Не раз звучали разговоры между мной и матерью о том, чтобы она не давила на тебя. Но каждый раз, как только ты выказывала какое-то неповиновение и пренебрежение её советами, она заводила шарманку о детях, способ манипуляции такой, Дань, представляешь.

— Нет, не представляю, — тихо прошептала я и взмахнула ладонью, прижимая пальцы ко рту. Анализы по тридцать миллилитров крови. Узи в разные фазы цикла, а с пятнадцатого дня постоянные, чтобы вычислить, когда разовьётся доминантный фолликул.

Ничего я не представляла, ничего я не понимала.

— И да, — дёрнулся нервно ко мне Ваня. — В тот вечер, когда я пришёл и сказал тебе про