давали волю карьерным инстинктами, то в строгих рамках устава и здравого смысла. А то сделаешь кому-нибудь гадость, а он раз, и стал Военным Министром или начальником генерального штаба. Военная фортуна переменчива и с ней все разумные люди предпочитали дружить, а не воевать.

Ардор в этом смысле выглядел вполне внушительно. Куча совсем не рядовых наград, впечатляющий список личных побед, жена — герцогиня и явное благоволение высшего руководства, даже у людей совсем недалёких вызывало желание дружить, а не ссорится. Но даже к тем, кто внутри сохранял недовольство молодым егерем, Таргор-Увир относился ровно, по-дружески, и спокойно, категорически не желая тратить силы на всякие дрязги. Тем более что он фактически проходил двойной курс. Военного планирования до трёх часов после обеда, а с трёх — эфиристики и контроля потоков, и часто вечером прилетал уже выжатый досуха. Но не жаловался. Преподаватели, собранные во вновь формирующийся факультет боевой эфиристики методично и последовательно заполняли все его недостатки, тренируя там, где он оказывался слаб и учили понимать границы своей силы.

Лето катилось к закату и осенние дожди стучали по крышам столицы всё чаще и чаще. Дом на набережной, похожий больше на игрушку и окружённый роскошным парком, как-то сам собой стал одной из достопримечательностей города, и особенно горожане обсуждали флаги над воротами. Егерский штандарт, положенный Ардору как офицеру Корпуса, штандарт дома Зальт, и скромный треугольный вымпел Федерации Профсоюзов Шардала, вывешенный Лиарой как членом совета. Представители трёх таких разных, но весьма могущественных организаций жили вместе, и судя по совместным выходам в свет, ничуть не переживали об этом. Кое-кто, вполголоса рассуждал, что рядом явно оставлено место для ещё одного штандарта и возможно, это будет знак Императорского Дома, но! Время покажет.

Марсана давно научилась переваривать большие события без лишней суеты.

Сначала несколько дней шумели газеты, затем политики делали положенные заявления, потом за дело брались обозреватели, аналитики и многочисленные специалисты по государственным вопросам, которых в столице всегда было значительно больше, чем самих государственных вопросов. Через некоторое время всё это оседало в политических клубах, салонах и гостиных, где уже начиналась настоящая жизнь любой новости.

Одним из таких мест по праву считался дворец герцогини Сарлинас.

Старое здание, расположенное неподалёку от Воздухолётного парка, построено ещё в те времена, когда аристократия предпочитала демонстрировать богатство не размерами дворцов, а вкусом владельцев и талантом архитекторов. Снаружи оно выглядело достаточно сдержанно, но внутри производило впечатление безупречной роскоши. Светлые галереи, высокие окна, узнаваемые картины, мебель работы лучших мастеров и знаменитый Зелёный салон, где на протяжении уже нескольких десятилетий обсуждалась едва ли не вся столичная политика.

Герцогиня обладала редким талантом собирать под одной крышей людей, которые в других обстоятельствах просто прошли бы мимо так и не узнав о существовании друг друга.

В один и тот же вечер здесь можно было встретить заместителя министра, крупного промышленника, генерала, редактора влиятельной газеты, молодого депутата Палаты Представителей и светских дам, знающих о происходящем в столице больше, чем большинство чиновников.

Именно поэтому разговоры в салоне Сарлинас редко сводились к обычным сплетням. Точнее, начинались они почти всегда со сплетен, но очень быстро переходили к вещам значительно более серьёзным.

В этот вечер обсуждали, разумеется, новые провинции.

— Самое забавное во всей этой истории заключается в том, что юридически придраться практически не к чему, — заметил один из редакторов солидного политического издания, наблюдая за игрой пузырьков в свете люстры. — Я специально поднял тексты трактата и старые комментарии к нему. Каждый раз мы действовали уже после того, как проблема становилась публичной.

— Не только публичной, — возразил сидевший рядом генерал. — Каждый раз Его Величество сначала предлагал соседям решить вопрос самостоятельно. Но… Гиллар не захотел, Истар не смог, а Астарх попытался, но слишком поздно.

— И всё равно получилось довольно много новых земель за очень короткое время. — Редактор поднял указательный палец к потолку.

— Потому что до этого довольно много людей слишком долго делали вид, будто проблемы не существует. — Ворчливо ответил генерал.

Разговор на несколько секунд затих.

Подобные фразы в Марсане не любили. Они слишком часто приоткрывали неудобную правду.

Один из промышленников задумчиво посмотрел в окно.

— Если говорить откровенно, меня больше интересуют не сами провинции, а дороги. После завершения первого этапа работ мы впервые получим действительно нормальный южный маршрут до истарских территорий, оттуда в Гарнату и промышленный пояс Зальты.

— Предприниматели неисправимы, — усмехнулась одна из дам. — Вся столица обсуждает политику, а вы уже считаете прибыль.

— Возможно именно поэтому у столицы есть деньги обсуждать политику. — С улыбкой парировал торговец.

Несколько человек негромко рассмеялись.

— А меня удивляет другое, — вступил в разговор пожилой мужчина в генеральском мундире дипломатического ведомства. — Мы столько лет жили рядом с этой границей и привыкли считать её постоянным источником проблем, что теперь только начинаем привыкать к тому, как выглядят нормальные границы.

— Это потому, что нормальная граница скучна. — Подала голос молодая дама у огромного камина.

— Для дипломата это комплимент, сударыня. — Дипломат усмехнулся.

— А для журналиста — катастрофа. — Буркнул редактор.

— А для генерала? — Чуть игривым тоном спросила баронесса Умис — дама с узкой талией, длинными обнажёнными руками, и длинной шеей украшенной алым жемчугом.

Собеседники посмотрели на сидевшего рядом офицера.

Тот пожал плечами.

— Для нас скучная граница означает, что солдаты возвращаются домой живыми. Меня такой вариант вполне устраивает.

В соседней комнате, «Ореховом зале» разговор тем временем свернул в другую сторону.

Там обсуждали уже не Логриса и не Северные Пределы, а человека, чьё имя за последние годы стало появляться в газетах подозрительно часто.

— Мне вчера рассказывали, что Таргор-Увир опять сидит в Академии и пишет конспекты. — Произнёс известный промышленник и