подлокотнику. А у меня совсем другая информация. Но даже если так, один человек с лёгкостью подскажет, где ударить так, чтобы Тавалан сама разошёлся по швам. И я не знаю, что именно он там планирует. Поиск пленных, налёт на склады, захват перевалов или уничтожение с воздуха опорных храмовых городков? Или, как потом выяснится, бросок к Храмовому городу, потому что какой-нибудь шардальский штабист решил, что если бить, то сразу по горлу.

Эсфар резко сказал:

— Храмовый город неприкосновенен.

— Для нас, — ответил Астарх. — Для них это просто административный, духовный и транспортный узел. Не утешайте себя словами. Шардальцы умеют уважать чужие святыни, пока эти святыни не начинают прикрывать убийц, работорговцев и людей, режущих посёлки на их земле. После этого они называют святыню укреплённым объектом и начинают считать углы обстрела.

Хорн сжал кулаки.

— Значит, надо поднимать войска.

— Поднимать, — кивнул Астарх. — Но не для красивой священной войны, а чтобы наши же северные гарнизоны не разбежались раньше приказа. Перевалы закрыть с нашей стороны. Все пограничные посты проверить. Командиров, которые «не помнят» прохода отряда, снять немедленно и держать под стражей для дознания. Кланы Холодных Клыков собрать ночью. Не утром, не после обряда, не после согласования с их старейшинами. Ночью. Кто приведёт участников налёта сам, сохранит людей, стада и долины. Кто начнёт торговаться, получит храмовую стражу, войска и право объяснять своим женщинам, почему их мужчины решили умереть за чужую добычу, а им самим следует собирать вещи и готовится к торгам.

Нарго Веш покачал головой.

— Это будет кровь.

— Кровь уже пролилась. Просто пока шардальская. Но если мы не найдём виновных сами, следующая кровь будет наша, и её будет намного больше.

Дарай тихо спросил:

— А если пленных уже продали дальше?

Астарх не сразу ответил.

— Тогда мы найдём тех, кто продал, тех, кто купил, и тех, кто провёл караван. Если живых не вернём, Логрис начнёт движение. Он сказал это достаточно ясно. Мне не понравилось, как он говорил, но я услышал.

— Компенсации? — спросил Эсфар.

— Выплатить. Больше, чем они требуют. Не потому, что мы виноваты перед каждым погибшим, а потому что дешевле заплатить золотом, чем провинциями. Семьям убитых — через шардальскую Корону, чтобы Логрис не мог сказать, что мы пытались купить молчание напрямую. Пленным после возвращения — лечение за наш счёт, если они согласятся. Телам — сопровождение с почётным караулом. И никаких жреческих речей о милосердии Неба над павшими. Их убили люди, а не Небо. Не надо прятать мерзость в облаках.

Эти слова задели Высший Круг сильнее приказа о кланах, но спорить никто не стал.

Астарх сел во главе стола.

— Пишите приказы. Наместнику Северных Пределов — личная ответственность. Хорну — военная часть, Нарго Вешу — монастырские городки и храмовые посты, Дараю — деньги, компенсации, снабжение, Эсфару — обоснование по всем канонам, чтобы завтра ни один жрец в северных провинциях не орал, будто мы предали священную землю. Мы не предаём землю. Мы пытаемся оставить её у себя.

Астарх смотрел на карту Северных Пределов, составленную его людьми, задумчиво водя пальцем у перевала Малый Клык. Шардальских планов он, разумеется, не знал, но после разговора с Логрисом и без того понимал, куда придётся первый удар: перевалы, дороги, склады, храмовые городки и прочие места, где власть Астархата держалась не на силе, а на привычке местных подчиняться. На карте всё это ещё принадлежало ему, но, если он ошибётся, карта станет просто страницей в архивной папке Шардальского генштаба.

Глава 12

Заседание Высшего Круга началось без обычных церемоний.

Великий Астарх отменил утренний обряд, и проход паломников, чем сразу привёл жрецов в состояние глухого раздражения. У Тавалана имелось много способов показать тревогу, но отмена обряда перед полным советом означала не тревогу, а беду вошедшую в дом. В зале Совета стоял длинный стол из чёрного дерева, на стенах висели знаки храмовых епархий, а в центре, под высоким куполом, горел ровный белый свет, от которого лица людей казались старше и честнее, чем были в реальности.

На столе лежали донесения из Северных Пределов и не одно, а целая стопка.

Астарх сидел во главе стола и слушал молча, сложив руки на навершие посоха. После возвращения из Шардала он почти не спал, но усталость словно заточила его лицо. Всё лишнее с него сошло, оставив только власть, холодный расчёт и понимание, что теперь ошибки стоят особенно дорого.

Докладывал Хорн, военный жрец.

— Северный наместник нашёл шестерых из списка, переданного Шардалом. Двое оказались мертвы до прибытия храмовой стражи, причём смерть оформлена как попытка к бегству, но по описанию больше похожа на зачистку свидетелей. Троих участников налёта кланы Белых Клыков не выдали, ссылаясь на отсутствие доказательств. Пленных, по последним сведениям, разделили. Часть держали у старых рыбных складов Ниртаха, затем перевели дальше в горы. Ещё часть могла оказаться в храмовом комплексе Каруша.

По залу прошёл тяжёлый шорох.

Астарх поднял глаза.

— Могла оказаться или оказалась?

Хорн чуть склонил голову.

— Наши люди не смогли войти внутрь. Настоятель Каруша потребовал отдельного решения Высшего Круга и заявил, что слухи о пленных являются шардальской провокацией. После этого ворота закрыли.

Эсфар, ведавший храмовым правом, сразу выпрямился.

— Каруш имеет традиционную неприкосновенность. Настоятель формально прав. Без постановления Круга его нельзя принудить открыть внутренние дворы.

Астарх посмотрел на него.

— Если за воротами Каруша держат шардальских подданных, неприкосновенность уже превратилась в соучастие. Продолжайте.

Хорн перевернул лист.

— Тела убитых рыбаков не найдены. Есть признаки, что часть тел перенесли через границу, возможно, для обряда