ругался, Саша краснел, а бурундук сидел у нас во дворе и делал вид, что его это не касается. Только когда покупатель со зверем уехал далеко — только тогда и прекратилось.

— Помню-помню! — подхватила Ирма, колдуя над котелком с ароматным тушёным мясом. — Забавно было.

Я развалился на стуле и впервые за долгие недели позволил себе полностью расслабиться. У ног дремала Афина — превратившаяся из боевого чудовища в большую довольную кошку, которая мурлыкала во сне.

Красавчик с Актрисой устроили возле колодца свою игру. Горностай создавал иллюзорную копию себя, а рысь охотилась за ней, выпуская небольшие вихри воздуха. Каждый раз, когда она хватала копию Красавчика, тот радостно попискивал и создавал новую обманку, как только был готов. Надо бы заняться моим грызуном, очков накопилось немало.

Режиссёр держался особняком — лежал в отдалении, наблюдая за всеми с высокомерным безразличием истинного аристократа, который снизошёл до участия в крестьянских забавах.

Рядом расположились Барут и Стёпа, увлечённо обсуждавшие торговые планы. Барут заметно изменился — последние события коснулись и его, он стал гораздо увереннее. Стёпа остался прежним простодушным парнем, но теперь в его глазах светилась гордость от того, что его взяли в компаньоны.

За столом устроились ещё несколько человек из деревни — кузнец Родион и пекарь Семён с женами. Они оживлённо делились новостями, периодически поглядывая в мою сторону с любопытством.

— Знаешь, Макс, — Барут с улыбкой повернулся ко мне, — отец вчера говорил, что народ чувствует себя неловко. Говорят, такого Зверолова Ефим подставить пытался.

— Да уж, — Я махнул рукой. — Ну да ладно.

— Ладно, да неладно, — подхватил кузнец Родион, — но уважения к тебе в деревне теперь больше, чем к Ефиму было. Люди к отцу Барута приходят, а спрашивают: «А что Максим думает?»

— Правда, сынок, совсем забыла, — согласилась Ольга. — Вчера Марья из богатого квартала приходила. Хочет сына в Мастера отдать, но боится — не рано ли. Но ты у себя был, я сказала, что передам.

— А некоторые говорят, раз ты такой талантливый, то должен детей много иметь, — добавил Стёпа и тут же заржал. — Чтобы, значит, талант передавался.

— Господи, — я потёр лоб. — Я вам что, бык-осеменитель?

— Слушай, Макс, — Тимофей отставил кружку и серьёзно взглянул на меня, — что планируешь дальше? Когда едем? Ты же хотел отправиться в город.

Я пожал плечами, наблюдая за играющими питомцами.

— Землю выкупил, места для тренировок хватает. Может, займусь ловлей и разведением. Но ты прав, пора бы в город. Ты когда уезжаешь?

— Ну, я и так задержался, — усмехнулся торговец. — Пора бы хоть завтра в Драконий Камень. Есть там дела.

— Дела! — в шутку проворчала бабка. — Какие ещё дела! Правнука старухе дарить пора!

— Ирма! — Я едва не поперхнулся.

Взрыв смеха прокатился по столу — тёплый, домашний, искренний. Вот для чего это всё было. Ради вот этой спокойной улыбки матери, ради права дать ей достойную жизнь в собственном доме — всё это того стоило.

Солнце медленно тонуло за горизонтом, раскрашивая небо розовым золотом.

Дом. Семья. Мир.

Класс.

Вдруг смех матери оборвался на полуслове. Тимофей замер с кружкой у губ. Даже Ирма перестала помешивать содержимое котелка и настороженно повернула голову в сторону.

Со стороны доносился мерный стук копыт — не один конь, а целый отряд. Звук приближался быстро и целенаправленно.

Я мгновенно напрягся, рука инстинктивно потянулась к ножу на поясе. Афина подняла голову, её уши встали торчком. Близнецы-рыси замерли как изваяния.

— Кто это может быть? — тихо спросил Барут, поднимаясь со своего места.

— Когда слышишь такой стук копыт, добра не жди, — мрачно буркнула Ирма, вытирая руки о фартук.

— Стая, без меня не дёргаться.

Первым из-за деревьев показался всадник в тёмно-синей накидке с гербом барона. Следом выехали ещё семеро в аналогичных одеждах. Все были вооружены, все выглядели серьёзно и решительно.

Я узнал лишь одного — Всеволод. Мастер-телохранитель сидел в седле с той особой прямотой, которая выдавала профессионального воина. Его лицо было бесстрастным, но в глазах читалась усталость человека, который много дней провёл в дороге.

Рядом с ним ехали ещё двое Мастеров — оба с насыщенными зелёными татуировками на руках. Левый был массивным, широкоплечим, с тяжёлым двуручным мечом за спиной. Правый — поджарый и жилистый, увешанный кинжалами и арбалетными болтами.

Серьёзный подход.

Отряд остановился у забора. Кони фыркали и били копытами. Всеволод медленно спешился и снял перчатки, не сводя взгляда со меня.

— Добрый вечер, — произнёс он официальным тоном. — Прошу прощения за вторжение.

Я плавно поднялся из-за стола, но был готов к мгновенной реакции. За спиной чувствовал напряжение близких — все понимали, что визит в таком составе не предвещает ничего хорошего.

— Всеволод, — кивнул в ответ.

Лицо Мастера оставалось непроницаемым, но в его напряжённой позе читалось что-то неладное.

— Его светлость желает видеть тебя, Макс, — произнёс он, и эти слова упали на застолье как ледяная глыба.

Тишина повисла над двором. Я окинул взглядом отряд — восемь всадников в гербовых накидках, все вооружены и готовы к дальней дороге.

Барут и Стёпа поспешно поднялись со своих мест. Кузнец с пекарем тоже встали, но держались в почтительном отдалении. Только мать продолжала сидеть, хотя её лицо заметно побледнело.

— Серьёзная свита для дружеского приглашения, — заметил я. — Думал, барон лояльно отнесётся к тому, что я пошёл навстречу с Ефимом. Разговора не было о том, что меня будут… Так дёргать, уж извините.

Что-то едва заметное мелькнуло в глазах Всеволода — лёгкая неуверенность, которую он тут же скрыл.

— Не зазнавайся, деревенщина. Но… Всё наоборот, — ответил он размеренно, — барон именно лояльностью и показывает, отправляя за тобой именно меня. Цени.

— Чёрт возьми, — я провёл рукой по волосам. — Я только-только всё наладил…

— Началось, — вдруг сказала Ирма, не отрываясь от котелка. — Теперь мой внук нужен всему королевству.

Уголок губ Всеволода едва заметно дрогнул — почти улыбка.

— Мудрая женщина, — согласился он. — Максим, даю тебе день на сборы. Выезжаем послезавтра на рассвете.

— А что за дело такое срочное? — спросил я, чувствуя растущую тревогу.

Мастер бросил быстрый взгляд на моих рысей, которые настороженно наблюдали за незнакомцами, затем снова посмотрел на меня.

— Это ты обсудишь