Другие карты выглядели иначе и больше напоминали схемы, которыми пользовались предсказатели и звездочёты. Между делом Гаэлас с улыбкой поглядывал на дочь, и взгляд его словно говорил ей, что она очень скоро получит ответы на все возникающие вопросы. Ни о маршрутах передвижения по междумирью, ни о порталах, ни о местах, где всё ещё жили не обнаруженные Орденом Инквизиции члены Гильдии призывателей, отец и дочь поговорить, конечно же, не успели.

– Ты любил её? – пытливо спрашивала Лиза о матери, когда первые слёзы долгожданной встречи немного отступили.

Самым важным девушке казалось это – любил ли некромант юную Сонию, когда та жила гостьей в замке Хранителей? Было ли между её настоящими родителями чувство или же она появилась на свет только благодаря стечению роковых обстоятельств и долгой холодной зиме? И Гаэлас рассказывал дочери всё без утайки, припоминая иногда забавные мелочи или обрывки разговоров.

– Любил тогда, и теперь люблю, – искренне сказал он, с нежностью разглядывая лицо Лизы.

– Почему же ты отпустил её, отдал Солнечным стражам?! – недоумевала девушка, но тут же смущалась и вспоминала о брате и сестрёнках.

Если бы Эдвин Сандберг не вызволил из Железной крепости призывателя Келларда, то, быть может, он никогда не отыскал бы Сонию. И тогда не было бы ни огненного Фредерика, ни рыжих сестрёнок, Элин и Молли, ни крохотной Майи, которую Лиза представляла только по письмам от брата. Судьбы эльфов и людей переплетались тесно и непредсказуемо, а потому было трудно поверить, что это стечение случайных обстоятельств, а не прихоть богов. Прошло много лет, и тот самый маг, которому когда-то помог отряд Солнечных стражей, нашёл в лесу бездыханное тело Лизабет.

– Иногда жизнь куда причудливее, чем выдуманная история, – покачал головой Гаэлас и спросил, куда подевался магистр Эльсинар.

Лиза, как смогла, рассказала о будущей свадьбе Доннии и о том, что маг отправился повидать возлюбленную.

– Нельзя было его отпускать, – сказал некромант, явно сожалея о том, что они с Ринарет задержались и не успели остановить своего непредсказуемого соратника.

Но, к счастью, на следующий день в подземелье вернулись и Рин, и Келлард с обёрнутой мокрым шарфом раскалывающейся головой. Жизнь в мрачных коридорах и кельях вдруг закипела, в сравнении с предыдущими днями стало людно и шумно. И всё же каждую свободную минуту Лиза проводила рядом с отцом, и они не переставая расспрашивали друг друга обо всём, что произошло за восемнадцать долгих лет.

Ринарет как следует отругала Келларда за паутину и пыль на кастрюлях и сковородках, принесла с базара свежего мяса, овощей и первых весенних трав, затеяла наваристый суп, от запаха которого у всех потекли слюнки. Лизе она как самой младшей поручила вымести пол и как следует зарядить все светильники, которые еле теплились на остатках давно растраченной магии. Заметив перевязанную руку гостьи, эльфийка недовольно нахмурилась, но Лиза тут же заверила её, что всё будет в порядке, и с радостью принялась за работу. Суета продолжалась целый день, а когда вечером маленькая компания собралась вместе за ужином, оказалось, что никто уже не в силах обсуждать важные гильдейские вопросы. Вспомнили о магистре Тэроне и неизвестной судьбе Велиора, после чего разговоры совсем перестали клеиться, и каждый задумался о своём.

На следующий день договорились собраться за тем же столом для принятия срочных решений, и вот теперь Лиза, которую в своей увлечённой болтовне без конца упоминали эльфы, сидела и наблюдала за тем, как в её кружке с чаем медленно расползаются три кусочка сахара. Дома и в Академии юная некромантка всегда брала только один кусочек, ей не требовалось больше, но сейчас нужно было выздоравливать и набираться сил, а потому Рин настойчиво подкладывала в тарелку новой знакомой дополнительные кусочки мяса и пичкала сахаром и яблочным мармеладом.

– Позвольте, я всё же переведу, – сказал наконец Гаэлас и пододвинул одну из карт к дочери.

Лиза осторожно расправила закрученные края свитка и внимательно посмотрела на причудливую схему. Арками, напоминающими обыкновенные подковы, были обозначены сумрачные порталы. Рядом с ними были отмечены звёздами, маленькими ёлочками или домиками пристанища и укрытия призывателей. Стрелками показывались выходы куда-то за пределы расчерченной области, где не было уже ничего, кроме записанных в столбики цифр, эльфийских букв и совсем незнакомых девушке символов.

– Это координаты мест, где есть выходы в мир живых, – пояснил Гаэлас.

– Из междумирья? – уточнила Лиза.

– Из сумрачного пространства, которое мы называем Дорогой мёртвых. Мы с коллегами говорим о том, что из-за смерти магистра Тэрона некоторые порталы начали работать неправильно. Дорога имеет точки опоры в мире живых, а потому в случае, если будут убиты те, кто поддерживает её, она со временем прекратит своё существование. И тогда у десятков теневых магов не будет пути отступления в случае, если их обнаружит Орден.

– Я не до конца понимаю, – призналась некромантка, от волнения забираясь на стул с ногами и подворачивая их под себя. Она покусала губы и дотронулась до одной из нарисованных арок в западном районе.

– Это выход в Трир, – подсказал ей отец. – Здесь то самое место, куда должен был попасть Келлард, если бы портал сработал правильно. Однако его выбросило где-то далеко от города. К счастью, потому что он нашёл там тебя.

– Если сумрак не изменяется от смерти тех или иных магов с тёмным даром, то почему изменяется Дорога мёртвых? Она ведь расположена по ту сторону завесы между мирами?

На этот раз пришла очередь Ринарет и Келлард смотреть на человеческую девушку во все глаза: теперь они не понимали ни слова. Гаэлас перевёл для них вопрос, но разъяснять взялся, конечно же, сам.

– Это несложно, Лизабет, – мягко сказал он, поднявшись из своего кресла и приблизившись к ней. – Смотри…

Эльф взял другую карту, где зелёной острой кистью были отмечены Ничейные земли. Художник отнёсся к своей работе со всей старательностью и изобразил множество крохотных ёлочек, холмы и озёра, ручейки и болотища.

– Если человек или эльф придёт в лес и расчистит в нём тропинки, а затем построит хижину и посадит возле неё огород, то всё это будет существовать столько, сколько он будет ухаживать за своим хозяйством. Когда он покинет стоянку и возвратится в свою деревню, город или попросту умрёт, лес через некоторое время вернёт себе первоначальный вид. Дорожки зарастут, жилище отшельника обратится в труху и станет землёй, а на месте огорода вновь вырастут сосны и ели. Сумрачный путь, созданный Тэроном, Келлардом и мною – творение разума и рук живых. Оно растворится в сумраке, если его не