я к стенам. — А картошку почистить сможешь? Раз уж ты у нас по разделке мастер.

Гараж помолчал, и я прям по изменившейся атмосфере сразу почувствовал, что он оскорбился.

— Я, между прочим, — произнёс он с достоинством, — Легендарный и Уникальный. Пробуждённый. А ты меня куда? В подсобные рабочие! На кухню! На кухню! Картофан чистить! Совести у тебя нет, начальник!

— Картошка — тоже трофей, — не сдавался я. — Добыта честным трудом на честных двенадцати сотках. Почистишь как надо, и опыт тебе капнет, ты же на переработке растёшь. Или гордость дороже уровня? Не барское это дело, картошку чистить? Да, дорогой мой уникальный и пробужденный?

Про уровень я ввернул не зря. Этот ворчливый дед, вот как есть дед, поворчал ещё для виду, но сдался.

— Ладно, уломал, — буркнул он. — Тащи свои «трофеи» на верстак. Только предупреждаю сразу, за результат я не отвечаю! Могу попробовать, но коли вместо картошки крахмал выйдет, не обессудь.

Мы ссыпали клубни на верстак. По ним прошла знакомая белая волна и опачки!

На брезенте теперь лежала гора идеально очищенной картошки.нигде ни одного дефекта или халтуры. Да и очистки такие что итоговый результат вот прям эталонный, потери минимальные. А это для нас сейчас очень важно.

Кто знает как дальше тут со жратвой дела обстоять будут. Сэкономил это же считай заработал!

Вот и тут, калории и прочие углеводы гараж нам сохранил по максимуму, молодец, хрыч ворчливый!

Кожура ссыпана отдельной кучкой, ровнёхонько, а поверх, будто на сдачу, тонкой присыпкой рассыпан крахмал, немного буквально несколько грамм.

Видать гараж таким образом показал что в случае чего может и вот так вот с картошкой работать. Удобно, нечего сказать.

Интересно он так всё что угодно в порошок измельчит? Если так то круто, вдруг да понадобится.

В общем, я оценил всё это по достоинству. Работа проделана ювелирная, куда там нашим графиням с их квадратами.

— Вот теперь верю, что Уникальный, — похвалил я.

Гараж довольно крякнул и добавил:

— Насчёт крахмала я, кстати, зря боялся. Он считается более редким ингредиентом. Так что не каждый раз, а лишь с некоторым шансом получается.

К картошке пошли грибы. Сушёные, я их с осени развесил гроздьями под потолком второго этажа.

Оказалось, и грибы гараж прибрать к делу горазд: сунули пучок ему на разделку, и вышли они уже не сухими деревяшками, а разбухшими, влажными, готовыми в котёл, будто их с вечера в воде отмачивали.

Ну и соль у меня была, та самая, что тут на вес золота. Так что вышло царское, по местным меркам, угощение.

На запах, а может, на суету, сверху спустилась кухарка. Очнулась, наконец и она.

И с ходу пошла в наступление, оскорблённая до глубины души.

— Это что ж такое делается? — уперла она руки в бока. — Господа сами у плиты, при живой-то стряпухе? Да где ж это видано! Госпожа, что ж вы мне не сказались, я бы мигом! Не по чину это вам, картохой пачкаться!

И, отпихнув меня от котла беззлобно, но решительно, кухарка взялась за дело, как за родное, разом наведя на моей импровизированной кухне свой порядок.

Спорить я не стал. Каждому своё, а готовить при живой стряпухе и впрямь глупо.

А про себя я её даже зауважал.

Женщину буквально только что сняли со столба, куда её привязали на съедение демонам, очнулась она в чужом гараже среди железа и говорящих стен, и ни одного вопроса из тех, что тут напрашивались, она не задала.

Ни где мы, ни что теперь будет, ни за какие грехи ей всё это. Увидела котёл, увидела непорядок у котла и пошла его исправлять.

Есть привычная работа, значит, надо её делать. Остальное подождёт.

Такой подход я в людях ценю больше многих достоинств. Пока одни размусоливают и ноют, другие уже чистят, режут и ставят воду греться, и ужин на столе появляется именно благодаря вторым.

Наверху тем временем завозились, зашевелились и остальные. Сонное зелье отпускало, дом Эшенбахов помаленьку возвращался к жизни, и скоро мне предстояло знакомиться со всей честной компанией разом.

А пока в воздухе передо мной вновь появилась книга.

Раскрылась сама на странице с логами, и по ней, обгоняя друг друга, побежали строчки.

«Переработана добыча (демоны). Опыт за Ремесло начислен».

«Питомец Булыч обнаружил угрозу с воздуха. Опыт начислен».

«Уничтожен разведчик противника (визор). Опыт начислен».

«Переработан объект: картофель. Освоена переработка растительного сырья. Опыт за Ремесло начислен».

А под ними, ровным золотистым росчерком, легла строка поважнее прочих.

«Достигнут 4 уровень. Получено очко навыка».

Я хмыкнул. Дела шли на лад. Резать демонов, сшибать чужих разведчиков с неба да чистить картошку оптом оказалось на диво доходным по опыту занятием.

Вот только, приглядевшись к книге, я сообразил одну неловкую вещь.

Уровень у меня уже четвёртый. И очков навыка накопилось целых три. И ни одно из них я, за всей этой кутерьмой с демонами да визорами, так до сих пор никуда и не вложил.

Пора было это исправлять.

Глава 8

Книгу я закрывать не стал.

Вместо этого отошёл к верстаку и уселся поудобнее на табурет, а книга послушно переместилась за мной, и всё также парила перед глазами.

Три свободных очка это вам не мелочь по карманам, такое на бегу не тратят.

Вариантов, если разобраться, было ровно два. Ссыпать всё в один навык и разом подскочить на три ступени. Или разложить по трём поровну, чтобы росло ровненько и понемногу, а дальше поглядим, куда кривая выведет.

Начал я с Оценки, потому что она мне из всех троих нравилась больше прочих.

Штука в хозяйстве золотая, что говорить. Глянул на вещь и знаешь про неё всё, вплоть до цены в медяках. Вот только кому я тут собрался называть цену? Деревня внизу пустая, торговые ряды на горизонте не просматриваются, а мои постояльцы и без всякой системы отлично осведомлены, что соль в здешних краях дороже серебра.

Да и «Урал» с пожарной каской тремя очками не возьмёшь. Система на них поглядела свысока и русским по белому дала понять, что до таких вещей надо дорасти. Три ступени тут погоду вряд ли не сделают.

Ну хорошо, допустим, сделали бы. И что дальше?

Узнал бы я, что посреди моего гаража стоит нечто редкое и удивительное, может быть даже с какими-то особыми свойствами, покивал бы уважительно и пошёл ужинать. Потому